Сказки Бернамского леса

Энн как завороженная приняла доску, попрощалась с гроганом и поспешила к машине. Но перед выходом положила руку на шероховатую стену и едва слышно произнесла:

— Спасибо. За подарок и доверие. Передай своему хозяину… а впрочем, не важно уже.

X. Мертвая невеста

Гарольд торопился. Крылья ломило от натуги. Он сам не понимал почему ветер гонит его вперед. И лишь не обнаружив маленькой яркой машинки понял, что опоздал. Легко опустился на изумрудную траву, принял человеческое обличье, широким шагом пересек двор и толкнул тяжелую, окованную медью дверь.

Внутри замка было пусто. Неуютная прохлада прилипла к телу. Только сейчас он осознал, что все эти дни, возвращаясь домой чувствовал присутствие Энн. Она как мифический эфир незримо заполняла собою все пространство. Что же заставило ее уехать? Обиделась? Испугалась? Гарольд бросил взгляд на кофейный столик, за которым они вчера вели беседу. Там аккуратно лежали вещи, что он передал ей перед оборотом. Запонки с огненными опалами, часы. Тут же нашелся и его телефон.

— А где..? — вопрос не удалось удержать в себе.

— Ушла. Ей здесь больше нечего делать. Ах, какая жертва! Ты уже почувствовал вкус свободы? Нравится видеть солнце человеческими глазами?

Гарольд резко обернулся. В кресле, закинув ногу на ногу, сидела Ребекка и пила его лучший виски.

— Хорошо выглядишь, любимая… для трупа. Это современная косметика творит чудеса или котел Дагды оказался в полном твоем распоряжении?

Ребекка недовольно сощурилась.

— Вижу, ты поумнел за эти пятьсот лет. С тобой стало интересней играть. Правда ты все так же падок на ведьм, но ведь каждый имеет право на маленькие слабости. Не так ли, свергнутый король Альбы?

Гарольду понадобилась вся его выдержка, чтобы не перемениться в лице. Он надменно хмыкнул и подошел к бару, наполнил свой стакан жидким янтарем и встал напротив... Ребекки? Теперь уже точно ясно, что нет.

Он молчаливо рассматривал старую знакомую. Память услужливо подкинула сцены их Дикой Охоты.

«Ну что, младший сын короля, потанцуешь со мной?»

«Да-а-а», — собственный голос показался шипением змеи.

«Тогда возьми мою руку»!

Её смех струится, смешивается с туманом, оседает блестящими каплями на лошадиных крупах.

Гарольд протянул руку и коснулся прозрачных девичьих пальцев.