Сказки Бернамского леса

Сотряслась земля, рыдая над павшими, и не было семьи, где отец не пошел бы на сына, а брат на брата. Ибо отныне одни верили в королеву, а другие в короля. Невдомек им было, что покуда на небе существуют солнце и луна, на земле даже самый светлый предмет отбрасывает тень.

Нуад проиграл и больше не имел права называться королем. Морриган вонзила ему железный нож в грудь. Обожгла собственные ладони, но не чувствовала боли, ибо ярость битвы была сильнее иных чувств.

Одержав победу, она позволила туатам, которые почитали ее мужа, покинуть северные земли и искать себе пристанище в иных краях.

Опечаленные и поникшие, они погрузили умирающего Нуада и отплыли, не ведая куда. Дагда зашил его тело в огромную воловью шкуру и девять дней читал над ним исцеляющие заклинания. А на десятый Нуад поднялся и твердой рукой направил корабли на Запад. Ибо пока его тело пребывало между миром живых и мертвых, дух искал земли, щедро одаренные магией.

И вот две седмицы спустя после начала путешествия, их корабли пристали к берегам Альбы.

Здесь, как и везде, жили люди. Как и везде, они оказались против такого соседства. И вновь пришлось браться на оружие, питая войной ненасытных ворон Морриган. Но недолго длилась битва, хоть и стоила Нуаду руки.

Люди и туаты заключили мир и обменялись копьями. Путь к волшебным Холмам открылся. Однако Бернамский лес не торопился раскрывать незваным гостям свои тайны.

Дни напролет плутали среди заговоренной чащи уцелевшие туаты изнывая от жажды и голода, тщетно пытаясь найти вход в волшебную страну.

Пока, наконец, Нуад не прорубил его своей кровью.

Лесу понравилась эта дань, и он пожелал всю кровь без остатка. Долго длился их немой спор, и страшен был договор. Бернамский лес становится Сидом для детей богини Дану. Все Холмы, что сокрыты в нем, отворяли свои двери. В обмен Нуад получил титул Лесного Царя и обещал раз в большой круг, что длится почти пятьсот человеческих лет, приносить себя в жертву на горячем камне. Нуад согласился, ибо знал, что жизнь — это череда перерождений.

С тех пор его измученные подданные нашли достойный приют.

Постепенно жизнь в Холмах наладилась. Но нить, что некогда связала души Морриган и Нуада никуда не делась. Она натянулась как струна и причиняла боль. Нуад терпел ее, словно железный нож все еще сидел в его сердце. Второй Лесной Царь – Ноденс познал иное горе. Он почувствовал, как умерла его Морриган и вскоре последовал за ней. А вот третьему – Мидиру, было даровано три столетия забвения.