Ночь Улу-тойона

Старик смотрел, как огонь охватывает подброшенные в него поленья, моряки же, словно зачарованные наблюдали, как отражаются сполохи пламени на его лице. В этом неверном свете кожа его стала подобна бронзовой маске, а глаза наполнялись неземным алым огнём.

– В своём общении с духами Хадиуль продвигался всё глубже и глубже в Нижний Мир, пока не предстал перед ликом Улу–тойона, Отца Шаманов, правителя чертогов Нижнего Мира, – голос хозяина зимовья был спокойным, размеренным и уверенным, словно бы и не стариком он был вовсе, – Злой шаман попросила у этого бога силу, способную уничтожить ненавистных ему людей.

Однако Улу–тойон отказался это сделать. Отец Шаманов был мудрым и понимал, что если обезлюдит Срединный Мир, то и в его чертоги придёт беда и разорение. Потому он прогнал шамана. В расстройстве Хадиуль ушёл от него, однако же не оставил своё стремление. И он обнаружил в Нижнем Мире того, кто согласился ему помочь, – старик обвёл своими горящими глазами моряков, и от этого взгляда им всем стало не по себе, – В дальних пределах тех земель ему встретился давным–давно изгнанный за своё предательство и вероломство брат Улу–тойона, Эрлик–хан. Этот бог когда–то поднял мятеж против своего брата, был повержен, но по–прежнему жаждал обрести силу и власть. А потому он потребовал от Хадиуля провести ритуал, который сможет явить его в Срединном Мире. И после он бы расправился с настоящими людьми, а затем обрёл бы силу, способную сравниться с самим Улу–тойоном.

– Настоящими людьми? – спросил Иглейн и осознал, что его голос взволнованно дрожит.

– Так инуиты называют себе подобных, живущих в этих пустошах, – устало пояснил Смит, поигрывая желваками.

– Злой шаман согласился и стал готовить ритуал, – старик медленно кивнул и продолжил рассказ, – Много детей в эту зиму пропало из своих стойбищ, многих младенцев вместе с матерями не досчитались в собственных домах. Хадиуль готовился провести Эрлик–хана в этот мир, а для этого ему нужна была сила тех, в ком эта жизнь бьётся сильнее всего.

– Это какие–то сказки, которыми детей пугают, – сплюнул Хитон.

– Улу–тойон слишком поздно увидел то, что задумали его брат с Хадиулем. Увидел, ужаснулся и послала верного своего слугу остановить обезумевшего шамана. Он понимал, что когда его брат явится в Срединный Мир, то получит чудовищную силу. Сотни и тысячи настоящих людей погибнут, а сила их душ напитает Эрлик–хана и дарует ему невиданную доселе мощь, способную разрушить весь мир.