Ночь Улу-тойона

– У меня от твоих сказок раскалывается голова! – закричал Хитон и с силой ударил старика, что тот упал на лавку, перевернув её, вместе с телом инуитки.

Очаг покачнулся, из поленьев посыпались искры. Смит бросился поднимать упавшего, отбросив копьё, которое тут же схватил Мёрдок. В руке Хитона же уже блеснул нож.

– С меня довольно! – кричал он, – Хватит этих россказней! Он же про себя рассказывал! Это он Хадиуль! Бог говорит со мной, он требует уничтожить это проклятое место! – моряк с силой пнул жаровню, головни разлетелись в стороны, упав на лежавшие на лавках тела.

Китобои бросились гасить раскатившиеся поленья. Мигом стало темнее.

В полумраке Гудман попробовал броситься на Мёрдока, тот выставил вперёд себя копьё. Смит извернулся и ухватился за древко, но могучим ударом китобоя был отброшен на пол. А затем тот перетянул копьём, словно дубиной, поперёк корпуса второго британца так, что тот охнул и осел на пол.

– Хитон! – закричал Фитцджеральд и резко вскочил с лавки, но мигом в его глазах потемнело и он пошатнулся.

– Я сейчас вам докажу! – закричал Хитон и бросился куда–то вглубь дома, за ним последовал его друг с копьём.

Иглейн перехватил топор поудобнее и рванул за ними. Бэнкси грязно выругался, выхватил нож и бросился следом.

– Вот она дверь! – торжествующий крик Хитона донёсся откуда–то из темноты дома, затем раздался звук поднимаемого засова.

– Не подходи! – прогудел Мёрдок, и перегородил проход Иглейну и Бэнкси, держа копьё наперевес.

Он стоял спиной к Хитону, который радостно хохоча уже отворял дверь.

Шкуры, которые были сброшены на пол занялись, пламя озарило хижину, Смит нечеловеческим рывком установил жаровню на место и бросил туда горящие шкуры, затем побросал туда дрова. Едкий дым наполнил комнату, однако же стало заметно светлее. Инуиты, до этого лежавшие без движения, застонали и зашевелились, начав приходить в себя.

И тут хохот Хитона перешёл в крик невыразимого ужаса. Китобои, стоявшие перед Мёрдоком не могли увидеть, что происходит у того за спиной, а тот резко развернулся.

Развернулся и закричал от ужаса, ударив куда–то вперёд своим оружием. Вопль Хитона резко оборвался, вместо него послышался отвратительный чавкающий звук, затем хруст ломаемого копейного древка.

Иглейн и Бэнкси увидели в неровном свете, как в сторону отлетело окровавленное тело китобоя, а перед ними оказался старик, точь–в–точь такой же, как тот, что только что рассказывал у очага страшные истории.