Ночь Улу-тойона

– Откуда ты можешь знать, что нас волнует?

– Вон там перед порогом комнаты половицы ходят, – инуит указал пальцем, – Там лежит золото. Забирайте и проваливайте. Только не мешайте.

– Нет, – Смит обвёл взглядом моряков, – Давайте послушаем вашего мичмана и останемся здесь. Верим мы им или нет, мы просто не будем мешать.

– А может, всё–таки? – Бэнкси хитро прищурился.

– Нет, – тут уже подал голос Гудман, – Что бы это ни было, не надо мешать.

Старик усмехнулся, кивнул и повернулся к Тыгын и тому, кого она назвала Талириктугом.

Они обменялись несколькими фразами на их языке, кивнули друг другу, и старик показал на центр комнаты. Бородач без какой–либо брезгливости взял тело Хитона и тело старого хозяина хижины, отнёс их в отдельную комнату и снова плотно закрыл дверь.

Тыгын, девушка, пришедшая с ней и спутницы англичан, пока уносились тела, негромко переговаривались, изредка поглядывая то на старика, стоящего поодаль, то на моряков. В полумраке хижины лишь очаг был единственным источником света, и в этом неверном красноватом освещении фигуры четырёх девушек казались какими–то нереальными и неземными изваяниями.

Моряки замерли и только лишь наблюдали, слыша, как негромко разговаривают инуитки, как натужно и притяжно скрипит хижина под порывами ветра, как трётся шкура медведя о доски, когда он касается стены, обходя хижину.

Застонал Мёрдок, очнувшись из дремоты, в которой он пребывал. Закашлялся и засипел Фитцджеральд, поминая господа.

Иглейн тихо подошёл к Мёрдоку – повязка напиталась кровью, а лоб покрывала испарина.

– Он совсем плох, – пробормотал Иглейн и посмотрел на обернувшихся англичан.

– Нет, я не разрешу больного отдавать в богомерзкий туземный ритуал, – негромко, но решительно произнёс Гудман. Смит кивнул его словам.

– Ему нужен врач в любом случае, – вздохнул Иглейн и посмотрел через англичан на инуиток, которые всё также стояли без движения. Или уже нет. После перевёл взгляд на старика, который отрицательно покачал головой.

– Он связан не только с морем, он несёт печать Эрлик–хана, – тот говорил тихо, но было его хорошо слышно, – Как и его мёртвый друг.

– Корнелис говорил, что слышит бога… – произнёс прокашлявшись мичман.

– Только не понимал, какого, – кивнул инуит.

Заскрипела стена дома позади моряков, будто бы туда навалился кто–то огромный. Но после звук прекратился, послышались удаляющиеся шаги.