Ночь Улу-тойона

– Да бросьте, самый обычный, просто попал в передрягу, из которой сумел выбраться, – он замотал головой, – Другие пошли на дно у того берега, а я выжил. Вот и вся разница.

– Но в любом случае, я считаю, что это та самая история, которая чрезвычайно понравится читателям! – восхищение журналиста всё росло, – Это будет рассказ о мужестве и отваге! О том, как сильные люди не отступают даже перед лицом неминуемой гибели.

– Да уж, бьюсь об заклад, большинство ваших читателей, как и Вы, дальше Каскадных гор на севере не были.

Ну, максимум в Орегоне, – усмехнулся матрос.

– Думаю, что так и есть. И это прибавляет интереса, ведь неизведанный север, он манит тех, кто никогда там не бывал!

– Воистину так, но что–то мне подсказывает, они ждут романтики от северных рассказов, – китобой подошёл к окну и посмотрел на улицу, там солнце уже начало клониться в сторону океана, – Но да, они там не были, они привыкли к более тёплым местам.

– Вы всё же не зря повторяли, что север монументален, – заметил Ирвинг, – Я бы рассматривал это в таком ключе, что этот монументальный характер он оттеняет людской героизм.

Что в более приятных условиях могло бы такого и не произойти.

– В более приятных условиях, – повторил китобой, смотря за окно, перед его глазами словно бы снова встал тот холодный каменистый пляж, где происходила эта история, – В другом месте все те, кто там оказался в тот вечер, просто не собрались бы.

– Вас же там оказалось тринадцать человек? – уточнил журналист, перечитывая записи в блокноте.

– Двенадцать, – поправил его матрос, – Людей там было двенадцать.

***

Огонь по–прежнему жарко горел в очаге, угли потрескивали и иногда стреляли в стороны. Британский офицер было снял перчатки и занёс над жаром руки, как в дверь ввалилось и распласталось на полу три инуита. В помещение ворвался ледяной воздух с хлопьями снега. Тут же один из пришельцев, самый миниатюрный, резво вскочил и захлопнул за собой дверь. Второй британец успел развернуться к прибывшим, как стену потряс мощный удар.

Лачуга буквально заходила ходуном, но выдержала. Затем последовал ещё один – до слуха донесся звук расщепляемого дерева. А после раздался рёв.

Это определённо был медведь, но такого раскатистого рыка никому никогда раньше не доводилось слышать. Видимо, этот зверь за стенам был неимоверно крупный. Хитон начал неистово креститься, его приятель Мёрдок зажмурил глаза – не смотря на своё могучее сложение, был он слегка трусоват.