Дело железа

Женщины смотрели с благоговейным трепетом — видимо, в танце было что-то еще, кроме изящества и плавности.

— Это просто очень старинный танец, — пояснил полковник, когда Арефьев решился спросить. — Мало кому известный. А не желаете ли послушать настоящую старинную музыку? — спросил он, когда к мозельскому подали японские закуски.

— В вашем исполнении?

— Да. Музыка времен войны Тайра и Минамото. Есть прекрасная пьеса "Белый конь". Наложница моего дяди научила меня играть ее.

— Вашим дядей был.

..

— Тайра-но Киёмори.

Имя ничего не сказало Арефьеву. Волков, пока шли в Нагасаки морем, пытался развлекать его рассказами из той давней войны, и Арефьев запоминал события — но начисто забывал имена. Почему-то сильней всего тронула его история юного полководца, затравленного собственным братом. Сильней даже, чем трагедия поверженных Тайра.

— Я с удовольствием послушаю мелодию "Белого коня", — сказал Волков.

Мальчик по взмаху руки полковника принес флейту.

Флейту взял сам хозяин, за гусли села гэй-ко в черном халате, как теперь видел Арефьев — уже далеко не молодая, но полная грации и внутреннего достоинства. Первые несколько тактов — если это можно называть тактами — она не играла, вслушиваясь в мелодию, но и эта не-игра была уже музыкой: женщина проникалась печалью флейты. А потом сильные пальцы опустились на струны, и покатились аккорды, чистые и тяжелые, как яшмовые бусины, нанизанные на шелковую нить…

"Словно белый конь, на мгновенье мелькнувший мимо приотворенной двери, словно волны речные, что текут и текут, но назад никогда не вернутся, мчатся годы человеческой жизни" — полковник не пел, но слова были слышны, они вклинивались между нотами, стучали в виске, несся бешеной белой лошадью, летел белой горной рекой, распадался на части мир, где не сохранить ничего, ни жизни, ни памяти, ни даже вот этого чувства, с которым слушаешь музыку, потому что "сейчас" уже не существует, оно проваливается туда, откуда нет возврата.

.. и не нужно даже смуты, войны, чумы — хотя они есть: и смута, и война, и чума, достаточно хода времени…

Когда музыка закончилась, Арефьев словно вынырнул из-под воды. Это что ж, меня каждый раз от хорошей музыки теперь уволакивать будет?

— Немного попривыкнете — станет легче, — улыбнулся Волков.

Кажется, ему не нужно было больше расспрашивать о войне Тайра и Минамото. Он все понял.