Буди ми друг

   Староста упал коленями в пыль:

 – Нечем чинить, матушка! Хвойничок-то Кащеев, а у нас одна лоза! Березнячок ничейный ближе к Русалову, а у нас леса нету, только садики вокруг хаток, не рубить же.

 – А Кащею вы как харчи отправляете?

   Староста задумался. Ответил:

 – Пешочком! Идем по болотушку, час идем, и два идем, и всё несем торными тропами. Не волнуйся, всё ему в срок достается. Да он и сам себе пропитание добывает.

 – Как это? – Любава нахмурилась.

 – А под Лысой горой-то кладбище, вот он костушки оттуда и тащит.

Ему-то всего и требуется, что этих костушек, погрызть. А кушать ему совсем не надобно, он же бессмертный. Ну ссохнется еще, не велика беда.

 – Понятно.

   Любава бросила остатки каравая на землю, отрусила ладони от крошек и залезла на коня:

 – Где у вас кладка?

 – А вон. Да я проведу, матушка. 

 – Матушка у тебя на печи сидит. Веди.

   Хутор – кривые, крытые соломой хаты, частью стоящие в ямах с водой.

Много жилищ было заброшено. Ставни висели оторванные, двери забиты крест-накрест досками, а то и вовсе сняты. 

   На кочках, подпоясанных тынами, кривлялись стволами садовые деревья. У болота были отвоеваны и осушены участки, там на грядках зрели овощи. В припадке падучей валялся в пыли юродивый, пену источаша.

   Около переправы княжна Любава с варягами спешилась, кони пошли по воде, люди запрыгали по камням, грудами лежащим в болоте.

 – Яко лягухи! – смеялись с берега замурзанные, патлатые дети.

Любава показала им язык.

 – Дурочка! – заржали.

   По ту сторону кладки был пригорок, широкая, но почти заросшая тропа поднималась на него, и через поле колючился сосновый бор. Тропа была утоплена в землю, что выдавало в ней былой шлях, наезженный чуть не веками.

 – Лес Кощеев, – сказал Андруш.

 – Еще нет. Тот дальше.

 – Почему староста так вольно себя держал?

 – Тут пограничье. Он легко может перейти под Черниговского князя, а мы потеряем данников.

 – Старосту повесить, выбрать нового, – подал голос Сивер.

 – Я не удивляюсь поведению этих людей. Как мы к ним, так они к нам. Если на них нападут, мы никак их не защитим, мы об этом даже не узнаем. Ну, в лучшем случае кто-нибудь выживший нам об этом сообщит, когда доберется. А они нам налоги платят. За что? Думают, что если не заплатят, придут ребята из дружины и сожгут им хутор. Мой дед так делал.