Молоко лани

Он преодолевал сыпучие склоны, покрытые мелкими камнями, скользкие валуны и тяжелые подъемы. Я невольно сжала в руке мешочек с волосами из его хвоста. Но тут же одернула себя. Джамидеж сдался. Он бросил меня. Я не могла позволить себе скучать по нему.

К вечеру, когда я уже едва волочила ноги, тропа наконец вывела меня туда, куда обещал молодой джин. Деревья расступились, открывая пустое пространство. Здесь почему-то тоже не росла трава, хотя ничто не стояло на пути у живительных солнечных лучей. Склон по правую руку отодвинулся вглубь горы, где обрывался крутым уступом, уходящим под облака.

Под обрывом лежал огромный валун, покрытый черным лишайником. А прямо из-под него рос чинар. Высокое массивное дерево с необъятным стволом было страшно искажено. Его кривые ветви покрывали уродливые узлы, кора потемнела и покрылась пятнами, а в кроне то тут, то там черными язвами торчали колтуны из мелких веток, похожие на вороньи гнезда. В стволе, наполовину скрытое ветвями, виднелось невероятных размеров дупло, напоминающее пещеру. Вид дерева поразил меня. В полумраке оно казалось жутким чудовищем из детских страшилок. Его ветви шевелились от ветра, будто живые. Я поспешила отвести взгляд от пугающего зрелища.

На мгновение я засомневалась. Что же ждало меня впереди, если вход в это место охраняло такое изуродованное дерево? Но я отбросила эту мысль. Если там жил Уэзрэдж Ябгэ, значит туда мне и нужно было направляться.

Я наскоро перекусила сушеным мясом и соорудила факел из длинной ветки, хвороста и сухого мха.

Я решила не ждать следующего дня и отравиться в земли Уэзрэджа Ябгэ немедленно. У меня было мало времени.

Я с трудом залезла на огромный валун и оттуда, раздвинув будто бы влажные, липкие ветви чинара – в дупло. Свет факела выхватил из тьмы сужающийся проход, ведущий куда-то вниз. За дуплом чинара начиналась пещера. Силой воли отгоняя сомнения и страх, я двинулась вперед. Внутри было холодно и сыро, будто глубоко под землей. Стены пещеры и камень под моими ногами вскоре стали влажными и скользкими, и мне едва удавалось устоять на ногах на крутом спуске.

В итоге мне все-таки это не удалось. На очередном особенно крутом уклоне я поскользнулась и упала, больно ударившись копчиком о камень. От удара из моего самодельного факела полетели во все стороны щепки горящего хвороста. Одна попала мне на кисть, и острый укол боли пронзил руку и все тело. Из глаз брызнули слезы, и я с трудом сдержалась, чтобы не закричать, скатываясь вниз по склону.