Щедрый дар

Тот подошёл на пару слов, потом живо сбегал к Бодунихе и привёл от неё коневладельца, которым оказался полянин Бокай. С помощью петли на длинной палке парни изловили указанного Свитом коня, подтянули к пряслу. Свит пролез под жердь, приблизился к нервно вздрагивающей лошади. Медленно протянул к ней руку, проговаривая что-то напевное на чужом языке. Осторожно почесал в гриве у холки, провёл ладонью по шее, вдоль спины, по сухожилиям ног, отодвинулся, широко обошёл вокруг… И махнул рукой: отпускай. Так он осмотрел с десяток лошадей из табуна, но выбрал только одну вороную кобылку.

Лестэр, пожалуй, тоже выбрал бы именно её: сухая, ножки ровные, с хорошими углами, в груди широка и глубока, шея гибкая с длинным затылком, движения упругие, свободный шаг, нрав живой, но без злобы и пугливости. Притом видно, что в росте ещё прибавит. Через пару лет на хороших кормах из неё выйдет добрая лошадь под верх, способная нести на себе охотника или легко вооруженного воина.

Прочие осмотренные Свитом кони тоже были неплохи.

Вытащив из кармана берестушку, Лестэр записал их приметы, чтобы после самому поглядеть на них поближе.

А Свит уже расплатился с Бокаем, снял с носа тивердинские стекла и сунул их в карман, а на кобылку надел недоуздок и повёл её к своему буланому.

— Пойдём, пожалуй, и мы, — сказал Лестэр Вьюну, отставляя нетронутую кружку, — выберем пару коней, пока этот Бокай опять квасить не уселся.

Вьюн посмотрел уважительно.

— За Свитом в следок встать хочешь? То дело доброе, нам его удача не повредит.

— Дурак ты сиволапый, — вздохнул Лестэр, поднимаясь с пенька, заменявшего ему табурет. — Я просто хочу осмотреть лошадей перед покупкой. Так же, как это делал Свит.

— Э… м… Дык тут того… Для таких дел одного хотения маловато.

— Это ещё почему? Ну-ка, объяснись.

— Как бы сказать, чтоб твоё благородие не обидеть… Свит, он ведь почему правильную лошадку видит?

— Знает, куда смотреть.

— Верное слово, знает. А ты думаешь, откуда? Другой кто в то же место хоть сколько будет пялиться, а ничего не разглядит.

— Ну, не у всех же глаз-алмаз, — отрезал Лестэр и, перестав обращать внимание на бестолкового помощника, направился к загонам.

А Вьюн остался на месте и ещё сколько-то мгновений стоял неподвижно, глубоко задумавшись. Потом лицо его озарила счастливая улыбка. Поправив на себе шапку и кушак, он выплеснул из кружек остатки самобульки и помчался сдавать посуду.