Океан и цветок

— И без глупостей, — добавил его напарник. — Иначе все-таки придется тебе подпортить шкуру

— Куда...

— Замолчи и давай на выход, — оборвал Кая усатый.

За воротами тюрьмы ждал черный паромобиль с закрытым верхом. Его впихнули на сиденье, двое из королевской канцелярии уселись по обе стороны от Кая.

Чем дальше, тем светлее и нарядней становились улицы. Фонари были драпированы красным и белым, окна украшены гирляндами и сосновыми ветками; красно-белые ленты вплетены даже в гривы лошадей, тянущих экипажи.

На прохожих, которые фланировали по тротуарам, были меховые шубы, теплые дорогие пальто, цилиндры — в общем, подумал Кай, это не Клейборо.

Паромобиль проехал мимо ребятишек, толпящихся вокруг разукрашенной рисунками будки. Человек, что стоял рядом, вертел длинную ручку, а в окошке в верхней части будки, между раздвинутых кулис, танцевали и кружились под музыку фигурки клоунов, воинов в броне и дам в пышных платьях.

Водитель повернул направо, и Кай невольно приоткрыл рот от восхищения — они въехали на широкий, ярко освещенный мост, а на другой его стороне, на острове, возвышался дворец, купаясь в огнях и лучах света.

Минут через десять Кай смог рассмотреть его совсем близко — огромный особняк, отгородившийся от моста лабиринтом из аккуратно подстриженных кустов, зеленых даже сейчас, посреди зимы, широкая лестница, ведущая наверх, во внутренний двор, строгие статуи, замершие по обеим ее сторонам как часовые. Паромобиль обогнул правое крыло дворца, проехал по тускло освещенной аллее и остановился. Седой ткнул Кая в плечо:

— Выходи!

Его снова потащили куда-то, бесцеремонно и так быстро, что Кай почти ничего не успел толком сообразить. Усатый втолкнул его в какую-то дверь; Кая обдало теплом, а в нос ударили вкусные запахи. Промелькнуло длинное, заполненное паром, галдежом, шипением и звоном посуды помещение, потом узкий полутемный коридор; наконец, они почти бегом взбежали по лестнице, снова коридор, на это раз пошире, где пол был устелен темно-красным ковром, и наконец Кая очередным тычком впихнули в какую-то комнату.

Не успел он опомниться, как в дверях щелкнул, поворачиваясь, ключ, и Кай остался один.

Он ошалело повертел головой и осмотрелся. Стены обиты узорчатой тканью, под потолком хрустальная люстра, на ковре изображены какие-то полуодетые тетки, а большую часть комнаты занимала кровать, такая огромная, что он мог бы вытянуться на ней в полный рост, и еще бы место осталось.