Огни Медного острова

И когда над белыми стенами Энгоми показался дым, причем дым очень явственный, "завтра в этом городе будет пировать одно воронье!" – подданные Нериона изрядную часть своего духа утратили.

Нет, это само по себе еще не решило исход битвы, панцирники-даны яростно давили и в нескольких местах оттесняли врагов к самым кораблям, а пираты-абордажники умудрились забраться на крайнее с юга судно, перерезать всех стрелков и поджечь, надеясь, что ветер перекинет огонь на соседние корабли... много сделали они.

Но этого оказалось недостаточно.

И когда дрогнул северный край данов и Нерион самолично повел туда, заходя сбоку, полдюжины боевых колесниц – больше в Медном городе просто не было, – этого тоже оказалось недостаточно. Потому что изрядно прореженное, войско Тутмушу сохранило порядок и осталось войском... а воины Энгоми потеряли самых стойких, остальные же, видя разоренный город и тело павшего в бою царя, утратили желание сражаться. А единственный, чей строй сохранил силы и присутствие духа, тарденне Цирнаттавис, был в Алашии чужаком, которому лишь его "вольные кинжалы" и подчинялись.

Явного наследника у Нериона нет, битва проиграна – для чего пришлым наемникам рисковать жизнью дальше?

– Ночью я говорил с остатками знати Энгоми, а утром пришел в лагерь Тутмушу и заключил мир. Взять нас на службу Тутмушу не пожелал, а может, не мог без ведома отца, и пока он разбирался с Медным городом – "вольные кинжалы" ушли со всем, что имели, ничего не оставили.

– Еще и прихватили кой-чего по дороге, – добавил звеньевой, – чтоб не так скучно идти было.

– А после вернулись в Арцаву, – продолжил тарденне. – Там для нас снова нашлось дело, славу эта битва нам не испортила. Проиграли-то не мы, а Нерион. Мы же вышли из дела почти без потерь и сохранили свое. Для людей понимающих это получше выигранной битвы, где треть войска легла трупами и тяжелораненными, а у Тутмушу оно так и получилось...

– Но ведь он взял Алашию?

– Взял. Потом, говорят, когда вернулся, отец его на новую войну отправил, в Двуречье.

Приказ выполнен, потери не посчитали чрезмерными, значит, справился. А что через год присланного из Мицра наместника алашийцы на куски порвали и теперь снова сами по себе, так в том не Тутмушу вина.

Сидящие у костра загомонили, в общем вполне соглашаясь с тарденне. Военное дело одно, а искусство выжимать дань из покоренной земли так, чтобы она при этом не стала непокорной – совсем другое...