Князь Рязанский

Я стоял ровно и спокойно, глядя ему в глаза. Его прищур почти полностью закрыл левый глаз, и мне ещё больше показалось, что он в меня целился своим правым, черным глазом.

- Наслышан я про тебя, боярыч. И под Кокшенгой проявил себя, и с Иваном сошёлся, и князя Микулина уложил, - с угрозой в голосе сказал он. – Не больно шустрёр ты для лет своих? Скокмо тебе сейчас?

- Шоснацатый пошол, - «валяя ваньку» прошепелявил я.

Князь удивлённо вскинул брови, а потом рассмеялся.

- Шоснацатый…

Отсмеявшись, он сказал:

- Знаешь, что Василий, воровством у меня Москву забрал? Что татар привёл и должен сейчас им мзду великую?

- Слышал.

- Веришь?

- Мне всё одно. Я решил к литовцам податься. Сотня у меня справная, мошна полная. Тут срач чужой разгребать и голову сложить? Увольте. Наш князь с московским поручкался, а не понимает, что, после тебя, следующим будет, – вдруг эмоционально бросил я. – А мне чо, разорваться? Отпусти меня, княже. Поеду я дале. Пока с орденом ливонским свары нет - проскочу.

Шемяка изумлённо смотрел на меня и слушал, раскрыв рот, потом резко его захлопнув, сказал:

- Ну, ты, паря, удивил. Всего ждал, но такого…

Он искоса смотрел на меня.

- Я поручение выполнил, – пояснил я. – Про то, что ответ доставить, уговора не было. Своим гонцом ответ шли, княже. Далее я свободен в своих помыслах и делах. Обязанности служить у меня нет. Невесту отняли. Батька всё одно сёдня-завтра помрёт. Чо мне тут делать? – Сказал я, и из глаза скатилась слеза, которую я склонив голову, попытался скрыть.

- Отпусти меня, князь. Я тебе дурного не сделал. Казнишь меня, горя не сделаешь никому, кроме батьки мово. А ты его знал, молвят.

- А я тебя не казню, - сказал князь бодро. - Я тебя у себя оставлю.

- Отпусти меня, князь, на коль я тебе?

- Так… О житье-бытье поговорим, что на Московии деется, скажешь… Скажешь ведь? - Он с улыбкой посмотрел на меня.

- Скажу, чо не сказать? С меня слово не брали.

- Вот и славно… Скамью княжичу! – Приказал он громко.

* * *

Мы проговорили с ним долго. Он расспросил меня про свадьбу Ивана, про мои сны, про Василия, про стояние под крепостью, про батюшку, проверил мои познания в греческом. Допрос он вёл так грамотно, что не будь и я неплохим специалистом в этом деле, не понял бы, как получилось так, что я раскрылся перед ним полностью. Я рассказал ему даже про свои черные мысли, посещавшие меня, когда я охранял княжича Ивана у Кокшенги.