Князь Рязанский

- Чой то ты по-немецки заговорил, княже, как из Новогорода пришёл? – Спросил, хитро щурясь, десятский, поливавший мне из фляги, отдавая рушник.

- Заговоришь тут… У них… Этих… Немцев по городу ходит… Как собак. «Гав-гав-гав», «гав-гав-гав», токмо и слышно, то собака, то немец лают.

Все, рассмеялись.

- Садись, командир. Ешь кулеш, – сказал Гринька.

Мы сидели на положенных на землю сёдлах и обедали, когда приехал гонец от князя Дмитрия Шемяки, и передал мне ответную грамоту, лежащую в том же футляре.

Утром мы выехали в обратный путь. Проскочив новгородские земли, по своим мы ехали не спеша. Доехав до Твери и переночевав на подворье князя Микулина, то есть меня, мы двинулись на Москву.

* * *

- Я рад тебя видеть, Михась - сказал Иван, обнимая меня.

- И я рад. Здрав будь, Великий Князь.

- Привёз что от Шемяки?

- Привёз, сказал я, но боюсь Василь Василичу ответ Шемяки не по нраву будет.

- Читал, штоль? – Удивился он.

- Не-е-е… Спрашивал князь моего совета. Не знал, как слово пишется.

- Какое?

- ***

- Ах он паскудник, - засмеялся Иван. – А ты?

- А я, чо? Мое дело маленькое, отдал, забрал, привёз. К нему бы сходить. К князю Василию.

- Пошли. Занемог он вчера.

Пройдя по переходам из палат в палаты, мы вошли в покои князя Василия. Он полулежал на подушках, и привстал на звук открываемой двери.

- Кто тут?

- Сын ваш с бояричем Михаилом Телятевским, - молвил ключник.

- И уже князем Микулинским, - глухо добавил Василий.

Мы подошли, а он помолчал.

- Молва волной катится впереди тебя от дел твоих, Михаил. Зачем Микулинского князя убил? Мог бы просто покалечить, или пришибить слегка.

- Так получилось, Василий Васильевич. Слишком он большой оказался. Упал неудачно и шею свернул.

- Ты ври, токма не мне, - засмеялся князь. – Упал… Шею ему сломал, вот он и упал.

Иван изумлённо смотрел на меня. Я посмотрел на него, пожал плечами и улыбнулся.

- Лыбится он ещё… - нарочито грозно сказал князь.

- Да отколь? – Искренне удивился я. – «Как он так быстро узнал?» - Подумал я.

- Тихо отошёл. Вчера в ночь. Что, хворый был, когда с тобой говорил?

- Да нет. Бодрый.

- Странно.

- Странно, - согласился я. – За сердце держался и всё потирал грудину левой рукой. А так… Бодрый был, – повторил я.

- Ну и пёс с ним, - сказал Василий - Чо он мне отписал хоть? Опять какую-нибудь пакость.