Князь Рязанский

Увидев богатую вывеску «У Юстаса», я усмехнулся: «Анекдот: «Встречаются два нелегала у Юстаса...» Не. Круче было бы, если бы пивная называлась - «Элефант». Так думал я, пока воевода не нырнул в дверь. Я следом. Постояв, и привыкнув к полутьме, я прошёл весь зал, и присел рядом с ним.

- Сколько ты хочешь? – Он явно думал об этом всю дорогу, и его трясло от возможности заполучить мои деньги. Деньги не малые.

Я скинул рукавицы, и крикнул корчмарю.

- Пива. – Я посмотрел на взалкавшего чужих богатств воеводу.

Он сглотнул и качнул головой.

- Два пива, und schnell[1]. - Добавил я на немецком.

Корчмарь вздрогнул, и рванулся за стойку. Воевода тоже вздрогнул, и видимо, тоже хотел удрать, но жадность победила.

- Странный ты, князь. Наш, не наш. Не понять тебя. Может ты немец переодетый?

Глаза его шарили по мне испуганно, он весь дергался.

- А тебе разница есть?

- Нет вроде… Так, сколько ты хочешь?

- Я за работу беру… не законченную… десятую часть. И не спорь. А то уйду, и плакала твоя казна.

Ежели согласен, приезжай завтра на то место, где наш лагерь стоял, помнишь? Там и сейчас мои вои стоят табором, в купчишек одетые. И тут есть, мои, так что, не балуй.

- Много, Князь…

- Мне уйти?

Корчмарь принёс пиво и сухари. Воевода снял рукавицы, и одним махом всосал в себя литровый жбан с пивом. Я тоже отпил.

- По рукам? – Спросил я.

- По рукам, - сказал он, и протянул мне руку.

Я её пожал. Воевода обтёр свою ладонь о кожушок, и оглянулся в сторону корчмаря, решившись заказать ещё один жбан.

- Погодь, воевода, - тон голоса у меня изменился, и он посмотрел на меня удивлённо.

Я вытащил стеклянный флакон. Открыл пробку и выпил всю жидкость, демонстративно перевернув его вверх донышком, а горлышком постучал по столу. Из флакона на стол капнула жёлтая капля. Я её растёр пальцем.

- Это – противоядие. А это, я раскрыл правую ладонь, и показал перстень с распылителем, - яд. Через сколько дней умер Шемяка после моего с ним рукопожатия?

Воевода покраснел так, что я подумал, его хватит удар…

- Тихо… не шуми, - сказал я.

- Противоядие есть.

- На второй день, - сказал он.

- Вот… Соображаешь. Вези всю казну шемякинскую, и получишь противоядие.

Подбежал корчмарь.

- Bier an den Herrn[2], - сказал я громко.

- Но… так нельзя. Я не один… - Попытался он юлить.

- Извини, я в тебе ошибся. Всё-таки твоя жадность сильней желания жить, - я поднялся.

- Стой, а я…

- Ты умрёшь тихой смертью чрез два дня.

Я пошёл к двери.