Князь Рязанский

Почти у самого выхода я услышал, как он крикнул:

- Я согласен! – На него все оглянулись

- Das ist gut. Das ist ein Schnäppchen,[3] – сказал я улыбаясь во все тридцать два зуба и, подмигивая питухам за соседним столом, уселся рядом с воеводой. – Допиваем пиво и выходим.

- Не хочу пиво. Пошли.

- Заплати, - сказал я, - у меня мелких нет.

Воевода с тоской посмотрел на меня, и выложил монету.

- Не пытайся напасть на наш лагерь. Зелье закопано. Не найдёшь. И меня живым не возьмёшь. Жду завтра с утра. Не будет, - я ухожу.

На улице мы расстались.

А рано утром он приехал на повозке, груженой серебром. Я лично проверил казну: вскрыл княжеские печати, помазал рубли серной мазью. Потом дал ему бутылёк.

Он вскрыл его, торопливо выпил, и умер. Я свистнул бойцов.

- Гриня, этого «чёрта» в карету. И снимаемся. На Рязань. Арьергард в пределах видимости, – тихо и буднично приказал я.

* * *

- Ты, князь? – Спросил Василий Васильевич удивлённо. - Не ждал. Что вернуло тебя? Что-то случилось?

- Казну твою тебе привёз.

- Как-к-кую казну? – Он привстал с трона.

- Которую Шемяка украл.

- Врёшь!

- Да, что ты всё, Князь: «врешь да врёшь»? – Я засмеялся. - Когда я тебе врал. Вон во дворе повозка стоит, а в ней серебро в мешках с твоими печатями, токмо, прости, взял грех на душу, сломал некоторые. Проверял, серебро ли. Проверил. Настоящее серебро.

- Пошли.

Мы вышли во двор и постельничные подвели Василия к телеге. Откинув полог, он стал шарить по мешкам.

- Посмотри, Настас.

- Они, Батюшка.

- Сколько тут, Михаил?

- Я не считал, Великий Князь.

Не до того было. Скоро шли. Но привезли всё, что воевода отдал. Всех дружинников обыскивал три раза. Они сами друг друга обыскивали. И меня тоже, князь, обыскивали. Три раза.

Василий Васильевич слушал меня, чуть склонив голову и направив в мою сторону правое ухо. Потом хмыкнул и покачал головой.

- Откуда ты такой появился? А, Князь? Всё у тебя, как по писанному. Всё ладно… Не бывает так.

- Я же тебе говорил, Василь Василич…

- Снится-мниться?

- Нет… Я много думаю.

Только и думаю, как лутче сделать. Хворь у меня такая. Сам маюсь уже. Сон не йдёт. Думка на думку лезут.

- У меня тако же, Михаил. Понимаю я тебя.

- Спаси тебя Бог, государь. Хочу, чтоб на Руси мир был.

- Иди сюда, Михась. Обниму тебя. Были бы глаза – заплакал. Спаси Бог тебя. Великое дело сделал ты.

- Что могу…

Он обнял меня, и мы долго так стояли. Василий был высок и широк в кости.

- Десятая часть этой казны – твоя. Забирай.

- Пусть у тебя лежит.