Князь Рязанский

- Заезжай.

Касим неуверенно загарцевал на коне, но рогатки раздвинулись, и он решился.

Я свистнул в свисток сигнал подготовки к атаке. Конные выехали из лагерного каре[2], и выставив мишени, вернулись в лагерь, а пешие стрельцы заняли позиции. Все повторилось, как и вчера, только стреляли в одну сторону.

Когда грохнул залп, конь Касима рванулся так, что Касим едва удержал его, и сам едва удержался в седле. Все мишени лежали. Казаки выехали снова, покрутились возле них и снова вернулись в лагерь.

- Пошли за мной, - сказал Касим.

- Зайца взять?

- Какого зайца?

- Тут один из твоих нукеров нам в лагерь дохлого зайца кинул. Я хочу вернуть ему его.

- Пошли, - он дернул поводья, и поскакал в свой лагерь.

* * *

- Выйди. – Сказал я «хозяину зайца».

Тот посмотрел на Касима и выехал вперёд.

- Кто это, Касим? – Спросил я.

- Это - Сейид, наш младший брат. – Сказал он, и посмотрел на Махмуда.

- Жаль. Мне не хочется нести горе в вашу семью, но я не могу оставить безнаказанным оскорбление. Ты понимаешь?

- Каждый батыр сам отвечает за свои дела.

Он даже старше тебя. Ему тридцать лет и две жены.

- Если я его убью…

В ответ на мои слова Сейид расхохотался в голос, склонившись к седлу.

- Если я его убью, мне нужно будет забирать его жён?

- Нет, - удивлённо вскинув брови, сказал Касим. – По нашему закону их заберет Махмуд.

- Слава Богу. Тогда я выбираю пеший бой двумя саблями.

- Годиться! – Крикнул Сейид. – Я намотаю твои кишки на мою саблю.

Я молча кинул в его сторону мёртвого зайца.

Символ на символ.

* * *

Мы сходились метров с десяти. Сейид пританцовывал, я шёл прямо, постоянно перекатываясь со ступни на ступню, на чуть согнутых ногах. Сейид бросился вперёд, но вдруг, не дойдя до меня, отскочил в право. Я не отреагировал, продолжая маленькими шажками приближаться.

Он ухмыльнулся, дернулся вперёд, и его кривая сабля стукнула своим кончиком по моей, и сразу назад вниз к моей правой ноге, целясь подрубить её изнутри. Я, убрал ногу, сменив прыжком правостороннюю позицию на обратную, и ткнул концом своей левой сабли ему под правую руку, выровняв плоскость сабли по горизонту.

Я знал, панциря там быть не должно. Сабля вошла между рёбер глубоко. Правой саблей я контролировал его руки. Но нужды в этом уже не было. Его руки повисли. Изо рта пошла кровавая пена, и он завалился на бок.

- Мне искренне жаль, - сказал я, вставив левую саблю в ножны, и вытирая с другой кровь Сейида платком.

* * *

С Махмудом поговорить не удалось.