Князь Рязанский

После того, как он подошёл к Сейиду, и убедился, что он мёртв, он подошёл ко мне, и сказал:

- Это ничего не меняет, но мы должны сейчас уехать. Я сам приеду к тебе сразу после хидада[3].

* * *

Махмуд приехал без Касима. Вернее, - приплыл. Его караван состоял из пяти судов. В каждом мои разведчики насчитали до сотни бойцов. Они раскинули лагерь на берегу под стенами. Я скупил в Новгороде всю медь и порох, и сейчас со стен города на Казанский флот смотрели жерла трёхсотмиллиметровых пушек.

Я встретил Махмуда на берегу.

К его прибытию, как раз поспел новый крепкий причал, который мы заложили, когда сошёл лёд. Активно шло укрепление берега камнем.

- Ты, смотрю, на долго здесь закрепляешься, - сказал он, поздоровавшись.

- Жить надо здесь и сейчас, – ответил я. – Чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитую жизнь. Не стоит ждать лучших дней, могут наступить худшие.

Что-то сказать, Махмуд больше не нашелся, и я повёл его в город.

Не увидев над стеной моего подворья небесного камня, о котором он был наслышан, Махмуд посмотрел на меня.

Я предложил войти в ворота. К приезду Махмуда мы опустили камень на землю, и уложили вокруг него черепичную плитку.

Махмуд махнул рукой, и приближённые расстелили коврики. Махмуд подошёл к камню, приложил к нему ладони, и стал читать молитву. Остальные его сопровождающие уселись на колени, и молились сидя.

Я показал склянщику скрещенные руки, а потом приложил палец к губам. Он понимающе кивнул головой. Я молился по-христиански. Махмуд замолчал, и повернулся ко мне.

Я договорил свою молитву, и показал на свои хоромы.

Сопровождающих мы разместили в гостевых клетях, а мы с Махмудом пошли сразу в баню. Он был не против. К русской бане он был явно привычен, и подкидывал пар чаще, чем я.

- Ты, Махмуд, организмом и телом крепок, пожалей худосочного, - шутливо взмолился я.

Во мне, действительно не было ни жиринки. Мышцы и сухожилия. Но я не переносил сильный жар.

- Не наговаривай на себя, Князь.

- Точно говорю. Твоя толстая кожа, не пропускает огонь, а моя… - Я оттянул тонкую шкуру.

Он плеснул в меня шутливо холодной водой из ковша, набрав её в ладонь. А потом остальную воду вылил на себя.

- Пошли покажу… что-то, - поднявшись с полатей, потянул его за руку я.

Выведя его из парилки, я подвел его под нависающую кадушку с холодной водой, в которую накидали лёд из ледника, чтобы она была похолодней, и слегка потянул за верёвку, повернув её. Та, послушно повернувшись на опорах, обдала Махмуда ледяной водой.