Князь Рязанский

- А-а-а! Сиңа шайтан весвесе кылды![4] – Заорал он, и в моечную влетели сразу два охранника, мой и Махмуда.

Махмуд смеялся, стряхивая с лица и волос воду.

- Ты опасный человек, Князь. Отвечаешь в десятеро.

- Это я ответил шуткой на шутку, а на зло я сторицей отвечаю. Зато на дружбу – тысячей.

Я подошёл под кадушку, и вылил на себя оставшуюся воду.

- Пошли париться дальше.

- Ты моему брату предлагал небесный камень… - Отдышавшись в парной начал он мучавший его вопрос. - Касим отказался, а я бы взял…

- Жаль, Махмуд.

Если бы знал, не отвез бы его Василию Васильевичу, государю нашему.

- Жаль… Да… Глупый Касим. Счастье своё упустил. А ты, Михаил, под Аллахом ходишь. Не зря он тебя своим камнем счастья одарил. Ты же слышал, что это часть храма, который построил очень давно Адам?

- Слышал.

- Эти камни приносят ангелы… А что ты вообще думаешь про ислам?

- Я тебе не буду говорить, что я думаю про ислам, или про любую другую божью Истину, дарованную Единым Богом пророкам.

Я скажу только одно… Если бог един, то и молиться все должны в одном храме. На разных языках, разными словами, но в одном месте.

- Как это? – Спросил он.

И я рассказал.

- Мудро. Не все сразу примут это.

- Не все. Но это в первую очередь нужно правителю. Я уже так делаю. В наших храмах принимают всех, кто идет к Богу.

Помолчали.

- Давай, Махмуд о главном поговорим…

- Давай.

* * *

Махмуд уезжал, одаренный мной двумя саблями и панцирем, сделанными из метеоритного железа.

В панцирь на уровне груди кузнецами, по моей просьбе, был вставлен маленький метеорит.

- Это тебе на счастье, Махмуд. – сказал я при вручении подарка,

Сейчас, прощаясь на берегу реки, я отдал ему саблю с таким же камнем в навершии рукояти, и сказал:

- А это на счастье твоему сыну.

Мы обнялись. Махмуд ушёл в Казань готовиться к зимнему походу на ногаев.

А я остался налаживать своё Рязанское хозяйство.

[1] Должностные лица, на которые возлагается при передвижении воинских частей подыскивание для них квартир.

[2] Квадрат

[3] Траура. Длится не более трёх дней. Более этого срока высказывать свою печаль прилюдно в Исламе неприемлемо.

[4] Чтоб тебя так шайтан купал. (тат)

Глава 8

Когда я сюда убегал из той жизни, я совсем не думал вмешиваться в здешнюю большую политику. Я думал, что буду сыном мелкопоместного боярина. Со всеми вытекающими… А меня завертело так, что мне самому пришлось вертеться и выкручиваться.