Князь Рязанский

Встав во главе одного из крупнейших княжеств, я сначала растерялся и, откровенно, испугался. Теперь же, пережив зиму и часть лета в заботах и трудах, я постепенно успокоился. Мандраж меня уже не бил. Я освоился.

Работы было много. Во-первых, мы стали восстанавливать крепости Старой Рязани и городка Шилов, ранее стоявшие на Оке, и полностью разрушенные еще сто лет назад. По реке завезли кирпич, и стали строить. В этом сильно помогали «гастарбйтеры» из Казани. Я пообещал им, что дам кирпич на храм, если они помогут в строительстве.

Крепости ставили не классические круглые, а угловато-«звездатые» толстостенные с широкими верхними, наклонёнными вниз площадками под пушки, с зоной обстрела под углом и вдоль стен.

От Шилова стали строить засечную полосу до ближайшего леса. Татары активно участвовали и в этом строительстве. Всем работным людям шла казённая денежка.

Засека шла в направлении юг, юго-запад, запад, заворачиваясь, и заканчиваясь перед крепостью Винева. Виневу я забрал себе, и стал тоже укреплять. Сильно укреплять.

Так как предположил, что этот городок станет поводом для Казимира начать войну. По засечной полосе строились пятнадцать небольших крепостей. Денег на строительство хватало. Церковно-монастырская казна, изъятая царём, превышала царскую в десять раз.

Мой личный рязанский огород с высаженным картофелем и огурцами, был под моим постоянным вниманием и заботой. Я холил и лелеял каждый куст. Ещё с осени на этом участке нажгли чурок и перекопали землю. Весной в каждую лунку я положил по свежей рыбине и перепрелый навоз.

Короче, всё по уму. Как бабушка учила.

Солнце светило. Дождик не обижал. Картофель и огурцы росли бодро. Картофеля, как не странно, получилось посадить много. Посадка отдельными глазками, пророщенного в темноте картофеля, мне дала двести кустов. Огурцы, высаженные рассадой тоже меня не расстраивали.

На казённых сыроварнях продолжали делать «голландский» сыр. В моих подвалах уже вызревало его килограмм четыреста.

Рыба вялилась и коптилась. Стада множились.

Мой скотский приказ учредил коневодческое и телячье (по-здешнему – ковье) подворья, где занялся разведением племенного скота.

Не обошлось без эксцессов. Татары прибыли со своими отарами и пытались «отжать» мои пастбища, но после тога, как я передал им в аренду земли за засечной чертой на срок девять лет, конфликты с животноводами затухли, но возмутились деревенские жители.

Овцы за зиму и лето выели около двадцати гектар леса. Лично я не знал, что овцы, едят кору.