Гнедка, девица-оборотень

– Як так без ружжа? – почесал волосатую грудь цыган. – С рогатиной на зверя пойдешь?

– Без ружья и без рогатины.

Разбойники озадаченно переглянулись.

– Як это?

Лис отер тряпицей руки, подошел к грозным татям и доверительно поведал:

– Придумка у меня имеется, шоб медведя без оружия взять. Намедни прошел по деревне да поспрашивал, не разоряет ли где косолапый пасеку. Оно ведь как: коли повадился поганец за медом ходить да ульи разбивать, уже не отстанет. Оказалось, есть такая! Вот и договорился с пасечником напоить зверя палёнкой.

– Полугаром што ль? – удивился Валун.

– Им! Большой бурдюк из Бежецка привез. Дедок на пасеке сказал, завтра вытащит остатки прошлогоднего меда, сольет их в корыто, разбавит хмельной паленкой и выставит к забору. Смекаете? Медведь придет и на то корыто обязательно позарится! Пошто ему ульи ломать, когда мед вот он, открыто стоит? Вылакает да уснет. Тут его пасечник и…

– Брешешь, – не поверил цыган.

– Я? – возмутился Лис.

– Да вот те крест! Палёнку ещё вечор в кувшины на пасеке перелил, вона и бурдюк на заборе сушится – сам глянь. Вещь хорошая, еще пригодится.

Цыган метнулся к забору и понюхал бурдюк.

– Не сбрехал, – кадык цыгана вожделенно дернулся, – полугаром пахнет. Поехали на пасеку, можа осталось чо…

Когда разбойники ушли, простоватое лицо Лиса ощерилось ухмылкой: заглотили тати наживку. А ещё он узнал их по описанию пристава – значит, здесь Гнедка! Не обманулся, отправившись в Теблеши, а ведь конокрады могли не на юг кентавру увести, а на север, к Московскому тракту.

Неделю назад Козьма и не думал ни о какой Поповке. Ходил с женой Дуняшей по ярмарке, разглядывая товары и ворча на жару. Как начало солнце палить с начала ярмарки, так и поджаривало Бежецк до последнего дня. Горожане боялись дождей, ливших весь Петров пост: мол, не доберутся к сроку иногородние купцы по распутице, а без них какая торговля? Шило на мыло менять? А оно вона как вышло: как пост закончился, так и дожди прекратились.

За пару дней дороги просохли и ехать в вёдро стало одно удовольствие. Если бы не иерусалимская жара! Такая, сказывали паломники, только в граде Господнем и бывает. Лица уличных торговцев почернели, закоптились, а вместе с ними приобрели нездешний оттенок шея и кисти рук, и когда торговцы шли париться в баню, то загар походил на воротник и манжеты.