Царь-жемчужина

Мужчина помедлил, вздохнул, но всё-таки пожал ладонь Ефрема и назвался:

— Николай Стародубов. По батюшке — Иваныч. Рыбак я. Был…

Оба помолчали, а потом Николай с недоверием в голосе спросил:

— А как же ты, Ефрем Захарыч, сюда забрёл? От пристани далече… Чужие тут редко ходят.

— Да так, — пожал плечами ведьмак. — Искал трактир, заблудился, сюда случайно вышел. Ищу, где остановиться. Комнату бы мне или койку, денька на три или поболее. Может, ты какое местечко знаешь?

Стародубов почесал затылок, зачем-то проверил карманы, а потом с деланным равнодушием сказал:

— А чаво трактир? Живи у меня.

Тут рядом, вон за холмом. В избе место есть, еду найдём. А ты копеечку взамен. Деньги ой как нужны!

Обговорив сумму, мужчины ударили по рукам и дальше пошли вместе. Николай рассказывал про город и всё нахваливал местную сурскую стерлядь. По его словам, она была крупнее, жирнее и намного вкуснее, чем волжская и камская.

На склоне холма мужчины остановились перевести дух. Стародубов оглянулся на ручей и вдруг задумчиво сказал:

— А я там, на мосту, взаправду думал: а ежели сигануть вниз, с камнем на шее? Что будет, тяжело ли…

— От хорошей жизни такое не думают, — многозначительно приподнял бровь ведьмак.

— Что у тебя за беда? Скажи, глядишь, помогу.

— Никто мне не поможет, — вяло отмахнулся Николай. — Без толку это.

— Не скажи, проклятие — штука мудрёная, но снять его можно.

Издав гортанный звук, то ли кашель, то ли всхрип, Николай застыл на месте и вытаращился на ведьмака круглыми от изумления глазами.

— Т-т-ты!.. Чт-о-о-о з-за!.. Отк-к-к-куда ты! — заикаясь, начал было он, но, увидев повелительный жест ведьмака, замолчал.

— Сейчас я всё объясню. Только поклянись, что никому не скажешь то, что сейчас услышишь.

Мелко крестясь трясущимися руками, Николай поклялся. Ефрем, оглядевшись по сторонам, вплотную подошёл к рыбаку и веско сказал:

— Знаешь, что про мельников в народе говорят? Ну, мол, слова колдовские знают, с нечистью водятся?

— Слыхал…

— Ну так и есть.

Я знаю и умею кой-чего особенное. Проклятие я сразу увидел, оно и не даёт тебе жить спокойно. Могу его убрать, но ты мне за это поможешь.

Ошалевший Николай хлопал глазами, пытаясь осмыслить услышанное. А потом плюхнулся на колени прямо в грязь, обнял ноги ведьмака и, захлёбываясь, торопливо запричитал:

— Батюшка родный! Помоги! Век за тебя молиться буду! Всё, что хочешь, сделаю!

— Вставай! Я не барин, чтобы передо мной валяться.