Царь-жемчужина

Прошептав заклинание, он направил колдовскую силу сквозь себя, мощным потоком вымывая морок из сознания и слабость из тела. И сразу стало лучше.

А Николай наконец выдернул топор и снова двинулся на Ефрема. Рыбак зло скалился, но в глазах плескался страх: он-то думал убить спящего колдуна, а теперь поди попробуй!.. Акулина, бросив быстрый взгляд на Ефрема, бочком-бочком обогнула его и побежала прочь.

Ведьмак с тоской подумал, что сейчас так нужны любимые заговорённые ножи!.. Но они в сумке, а сумка — под кроватью, и достать её не дадут.

Придётся справляться как есть.

С отчаянным воплем, пугая Ефрема, но больше подбадривая самого себя, Николай попытался достать ведьмака топором. Но тот увернулся уже легко, играючи. Ведьмак непрерывно шептал что-то и делал странные жесты руками — заклинание требовало подготовки.

“Только бы успеть, только бы успеть! — мелькнуло в голове. — Эти чары получаются только тогда, когда слова произносят вслух”.

…Они напали вдвоём: Николай с топором и незаметно вернувшаяся Акулина.

Женщина метила ножом в бок и сумела задеть ведьмака. Уворачиваясь, он споткнулся и с грохотом рухнул животом на сундук.

К нему ринулся торжествующий Николай: один хороший удар, и готово!

Но, на горе убийцам, ведьмак успел-таки договорить вслух последние слова заклинания.

Извернувшись всем телом, как кот, Ефрем вскочил на ноги и в лицо Николаю крикнул:

— Замри!

И будто бы что-то сдул с ладони.

Взметнулось в воздух облако зеленоватых искорок, и рыбак вправду замер, с занесённым топором и разинутым в безмолвном крике ртом.

Николай пытался что-то сказать, но только безумно пучил глаза.

— Так-то лучше.

Ведьмак хотел сказать что-то ещё, но, прислушавшись, вдруг побежал через всю избу, в сени. Там он перехватил Акулину уже у двери.

— Что, соседей звать побежала? Овечкой невинной хочешь прикинуться: люди, моего мужа убивают! Так? Отвечай!

И ведьмак, державший женщину за плечо, грубо тряхнул её.

— Чтоб тебя лихоманка скрутила! — с ненавистью крикнула она.

— Чёрт поганый, жемчугов нагрёб, чтобы тебе пусто было!

— А ну пошли!

Ефрем потащил упирающуюся Акулину в избу. Она вырывалась, грязно ругалась и даже плюнула в ведьмака, но он всё-таки привёл её обратно, толкнул к мужу и произнёс:

— Замри!

Теперь и Акулина встала неподвижно, с перекошенным от гнева лицом.

— Экие статуи! — усмехнулся Ефрем, оглядывая обоих супругов. — Ну хоть сейчас в барский сад!

Сев на кровать, ведьмак облегчённо выдохнул.