Кровь Бога Смерти: Мастеровое имя

Почему нет запаха? А как же вот этот: запах грязи, свежего ясного воздуха, еще не наполненного пылью, и еще один. Я бы назвала его запахом боли, но, боюсь, вы не поймете меня. Этот запах появляется вместе со следами пороха на пальцах, широко раскрытыми глазами, и неожиданной темнотой вокруг, за которой нас будет кто-то встречать.

Дождь стих. Причитания Элис были хорошо слышны в тишине. Она держала в мокрых холодных руках голову лакея и просила его открыть глаза, не замечая, что по её ладоням течет густая, горячая кровь, она смотрела на пустое выражение лица своего друга, она смотрела, держала, но ничего не чувствовала, будто и пальцы её, и глаза перестали воспринимать мир.

Молчание звенело в ветвях. С листьев падали ледяные капли, разжижая грязь и пустоту аспидно-серого цвета, цвета одиночества. Память, — сотни чудесных событий, происшествий, самого прекрасного времени в жизни, — проскальзывала через глаза маленькой виконтессы и скатывалась по щекам.

— О, малышка, — похабским голосом сказал кто-то в темноте, с раздражающим шумом пробираясь между кустов — иди сюда, мы тебя не обидим.

Не сейчас. Зачем ты пришел сейчас, глупый человек? Когда горе — хочется молчать, хочется плакать, никому не хочется говорить с человеком, спрятавшим под рубашкой, полной пятен, пистолет. Зачем ты пришел? Не вовремя. Всему свое время — так вот сейчас явно не твое.

Элис молча подняла голову и посмотрела на говорящего стеклянным взглядом.

— Кто вы? — спросила она бесцветным голосом, сжимая окоченевшими пальцами темные волосы, будто спящего Майкла.

— Это вы стреляли?

Человек в темноте замешкался.

Луна на мгновение снова выглянула из-за кучерявых туч и осветила поляну, где сидела на коленях девочка. Элис уставилась на белое лицо лакея, ставшее маской.

— Михаил умер, — сказала виконтесса и снова подняла взгляд. — Это ведь вы сделали?

— Х-хах, — издал неловкий смешок человек, — н-нет. Идем, — он вышел из темноты, и девочка увидела, что это был мужчина среднего роста, с блестевшей лысиной и большим мерзким животом, — нас очень ждут там.

Люди бывают глупы, бывают умны, но все они бессознательно понимают, когда их ждут для чего-то «хорошего», а когда — для «плохого». В этом есть разница, и ею нельзя пренебрегать. Вообще ничем нельзя пренебрегать — именно поэтому физика в мире людей еще только-только развивается.

— Я вас боюсь. Я не пойду.