Кровь Бога Смерти: Мастеровое имя

Здесь, — мужчина указал на небольшую задвижку на одной из решеток, — замок, отпереть его ты сможешь. Давай только скорее, — он настороженно оглянулся куда-то назад.

— Я не могу, — Элис начала плакать пуще прежнего. Такого страха она в жизни не испытывала: и тело, и разум, все почти против неё, хотя вот, буквально недавно все было так хорошо у серого моря! Зачем она вернулась только?!

— Можешь, давай, это несложно, — мужчина произнес это так сурово, что девочка разрыдалась в три ручья.

Попробуй тут не разрыдаться, когда ты не можешь двигаться, ты замерз, голоден и на тебя давят, чтобы ты сделал хоть что-то, хотя хочется просто укрыться одеялком и получить немного тепла. Хотя бы физического, про душевное можно молчать. Уже не до душевного.

Элис протянула ослабевшую руку к щеколде и мужественно, со всех оставшихся сил, начала пытаться вытащить её, но то ли она напрочь заржавела, то ли просто ей сил не хватало, но щеколда едва двигалась, и никак не хотела открывать клетку, в которой оказалась виконтесса.

— Пожалуйста, помоги, — прошептала девочка, с мольбой в глазах смотря на мужчину.

Тот мигом изменился в лице: от суровости и следа не осталась, скорее, он стал выглядеть невероятно грустно и одновременно растерянно.

— Я не могу, правда, — он протянул руку, но буквально в тридцати сантиметрах от щеколды его пальцы натолкнулись на нечто твердое, — если б я мог, тебя бы уже давно здесь не было, клянусь, ты думаешь, я бы оставил бы гнить свою подопечную в этой яме?! Демон не может подойти к человеку, если человек сам к нему не пойдет, поэтому давай, давай, скорее, нужно вытащить эту, — Элис не знала такого слова, но, предположим, что с французского это можно было перевести весьма матерно, — щеколду, и просто дай мне руку.

Я обещаю, — он с такой невообразимой тоской и жалостью в глазах посмотрел на виконтессу, что у той сердце сжалось, — я обещаю, я заберу тебя отсюда, просто вытяни эту чертову щеколду!

«Демон, — подумала Элис, — так он демон!».

Девочка со всей силы уперлась негнущимися ногами в пол, навалившись на щеколду всем весом. Та не выдержала: полностью проржавевший металл треснул, и щеколда отскочила. Решетчатая дверь с гулким скрипом отперлась.

Мужчина подал ей руку. Элис уставилась на неё, словно и не знала что делать. Страх, — а вдруг это все неправда? — вдруг змейкой проник в её крохотное замерзшее сердечко, да там и остался.