Поединок четвертый

Одна молодая женщина на сносях плакала, вцепившись в клочковатую бороду покрасневшего словно закат гребца.

Ярла провожала Инга. Спокойная, аккуратно причёсанная, она осенила Уве знаком Тора и вручила мужу деревянную дощечку с тщательно вырезанным шлемом ужаса.

Ингольву жутко хотелось спать, он просидел над этой дощечкой почти всю ночь, но защита получилась знатной. Железноногий теперь может не бояться ни меча, ни стрелы, ни чужого колдовства, а эриль сможет продолжить путь.

Когда взошло солнце, драккар Уве резво вспарывал килем морскую гладь.

Вчерашние тучи разбежались как стадо испуганных овец, крепкий ветер наполнял парус, гребцы подрёмывали на скамьях. Еле заметный лунный серп тихо упал за прибрежные скалы.

– Эриль, а ты не обманул! – рассмеялся ярл. – С таким ветром, глядишь, уже скоро в Истаде будем.

– Истад? Ярл, мне нужно на Эртхольмен, это совсем недалеко.

– Какой Эртхольмен? Мы и так задержались с отходом. Надо спешить, Харальд  объявил большой сбор. Опоздаем – он ждать не будет, уйдёт на франков без нас.

И что мне тогда делать? Крохи по берегам собирать? Успокойся, в Истаде будем через неделю, оттуда любой рыбак тебя до Эртхольмена за день довезёт.

Голос ярла был твёрд. Ингольв сел на скамью и задумался. До новой луны четыре дня. До Истада – неделя. На колени вспрыгнул Йори, задранный хвост прошёлся по подбородку эриля, заставляя поднять голову.

Над горизонтом сгущались тучи. Чёрная пелена быстро затягивала небо.

– Чтоб тебя Мьёлльниром огрело! – озабоченно прогудел Уве.

– Ингольв, ты обещал лёгкий путь. Действуй.

На горизонте туча становилась всё больше, всё жирнее и всё чернее. Брови ярла сошлись над переносицей.

– Убрать парус!

Поднялось волнение, волны стали бросать драккар как игрушечную лодчонку.

Ингольв встал на носу и раскинул руки.

– Ньёрд! Взываю к тебе! Ты милостив к морякам и рыбакам, вся пучина во власти твоей! Не оставь нас, бедных гребцов, милостью своей!

Драккар вскарабкался на очередную волну и рухнул вниз. Потом ещё раз.

И ещё.

Ветер бил в лицо, и волны бросали корабль, а Ингольв всё стоял и пел заклинание за заклинанием. Кругом суетились люди, они вычёрпывали воду и громко ругались. Тяжёлый валькнут оттягивал шею, руки отнялись, но эриль не отступал. 

Ньёрд слышит! Не может не слышать!

Корабль мотало всю ночь. К утру все по-настоящему вымотались, но из шторма выйти удалось. Когда мгла рассеялась, оставив за собой противный мелкий дождик, Ингольв устало опустился на скамью.