Как попасть в историю

Эхо обошла дерево в поисках дупла, но такового не оказалось. Старая олива была идеально здорова.

Аука недоумевающее смотрел на супругу, пытаясь понять, что же она будет делать дальше. Тем временем, первые тяжелые капли упали на землю.

Эхо сняла с себя красивые бусы из желудей, косточек оливы и еще каких-то неизвестных ему семян и повесила их на толстый сук почти у самых корней. Она что-то пыталась мурлыкать себе под нос, но невозможно было разобрать ни слова. Заклинание явно застопорилось, но помочь ей Аука не мог, откуда ему знать, что Эхо хочет сказать дереву… Она уже и сама сообразила, что все идет не так как надо, присела на корточки под раскидистыми ветками и стала выводить: "Хвала афине".

Ничего не произошло. Ветер по-прежнему трепал легкие бусы на суку, а капли били по земле все чаще, словно собирались душу из нее выколотить. Ливень будет такой, что места сухого не останется. Аука подошел к написанному, прочел по слогам и спросил:

- Сто такое "афина"?

Нимфа опустилась на колени и воздела руки к небу.

- Похозе, богиня?..

- Богиня - богиня! – запела Эхо.

- Тогда ее тозе писы с больсой буквы. – сказал Аука. Меня - из увазения, а ее - по статусу.

Нимфа подошла, стерла ладошкой маленькую "а" и вывела большую. Потом стала красивым узором обрисовывать написанное. Пока она ползала в пыли, быстро превращающейся в грязь, и рисовала, дерево сзади стало меняться, и вскоре раскрылось гостеприимным дуплом. Аука смотрел заворожено, как растрескивается кора, втягиваются внутрь ствола повешенные его подругой бусы… Старая олива, будто поняла его растерянность, потыкала веткой в сторону набрякшего неба, потом указала ей же на свои внутренности.

Аука похлопал нимфу по плечу, показывая на оливу, и они вошли в уютную, чуть сырую от свежего сока комнату.

Приняв их, дупло закрылось наполовину, оставив окошко, в которое врывались порывы ветра с водяной пылью.

Гроза в горах – это нечто особенное. Ветер окончательно собрался с силами и рассвирепел. Он хлестал со всех сторон сразу, осыпая листья оливы серебристым дождём.

Молнии били землю, словно обезумевший слепец пытался клюшкой убить таракана. Аука и Эхо замерли в страхе, понимая, что если одна из этих белых стрел попадёт в их оливу, то им конец. Их испечёт, словно в духовке. Над тёмными, избитыми струями дождя, склонами катались раскаты грома. Ручей, до этого мирно сбегавший по ложбинке, превратился в ревущую от ярости реку, впадающую в бурный поток, в который в мгновенье ока превратилась дорога.