Как попасть в историю

Да-а… Ночи в Греции прекрасны, тут уж не поспоришь. Небо чёрным бархатным пузом наваливается на землю, словно обнимая всё вокруг. Звёзды огромные, как яблоки, висят над головой. Кажется, подними руки и рви их с небес, сколько нужно. Полуденный жар отступил, но земля пышет теплом, а воздух щекочет тело лёгкой прохладой. Запахи становятся такими яркими: …здесь проходил олень… розы, скрытые тьмой, цветут неподалёку. А ещё цикады. Они надрываются своим мелодичным треском в каждом кипарисе, словно призывая ночь никогда не кончаться.

Так и шли они, пока небо не окрасилось в ожидании солнца в розовые цвета. Увидав небольшой храм Афины, путники повернули к нему. На стук открыла престарелая жрица, и долго пререкалась с Аукой, не желая пускать его внутрь. Пришлось позвать льва, прячущегося в кустах, и вопрос решился сам собой.

- Афина! – закричал Аука.

- Афина-Афина – отразили стены храма.

Богиня появилась в халатике поверх ночной сорочки и с мечом в руках. Она зевала.

- Чего тебе, в такую рань?

- Цего – цего… льва кормить надо! Это тебе – "рань", а мы сли всю ноць.

Афина кивнула и исчезла. Через пару минут появилась с освежеванным барашком.

- Вчерашний. Бери. А сегодня ещё ничего не жертвовали – и она протяжно зевнула. – Я пойду спать, а?

- А мы цего есть будем?

- В самом дальнем помещении есть кухня. Жрицы все разбежались, а там… - она принюхалась. – Каша. Пшённая. Учти, подгорает уже. – и исчезла.

Эхо бросилась искать кухню, а лев уже пристроился к барашку. Чистенький, без шкуры… Плеваться волосами не придётся.

Благодать! Правда, лапти есть мешают. Зверь подошёл к Ауке и протянул ему лапу.

- Цего тебе? А-а, разуца. Ну, давай. – и сноровисто размотал завязки на лаптях. Осмотрел раны – удивительно крепкий организм у этой кошки! Порезы почти все затянулись и его можно больше не обувать. Лев вернулся к барашку, а Аука стал осматривать храм.

Распахнутая дверь за спиной пропускала рассветные лучи, но храм всё ещё оставался в полумраке. Напротив входа, в центре зала, стояла статуя Афины из белоснежного мрамора.

Скульптор был столь талантлив, что статуя казалась живой, ткань одежд тончайшей. А переменчивый утренний свет оживлял мраморный лик, делая его то равнодушным, то радостным. Аука потрогал каменное чудо. Вот кому стоило поклониться и вознести хвалу. Бог создал человека по образу и подобию своему, вылепил из глины… А когда человек попросил создать ему счастье, то Бог вложил в его руку оставшийся кусок сырой глины и сказал: "Твори".