Хлеб печали

«Ведьма, как есть ведьма», - шептала тогда матушка, но Лене не знала, о ком она говорит.

Она сделала из гнилушки стол и разложила вокруг него прутик, погнутый гвоздь, гусиное перо и клок волос. «За ваше здоровье!» - сказал обрывок платка Матиас и поднял кружку широким жестом. «Клинк!» - прошептала Магдалена, представив своих родных в богатой одежде за праздничным столом; настоящее вино пенилось в драгоценной бронзовой посуде, и они все чокнулись кубками. «Клинк!» - повторила она. Надо не забыть, чтоб и козочке дали попить.

Пьет же она молоко, значит, и вина может выпить.

- Смотрите, эта девчонка издевается над святым причастием! – закричал какой-то мальчишка и бросил в нее недоеденной репкой. Лене испуганно вскинула голову, не догадавшись, что говорят о ней. Репка попала прямиком в стол-гнилушку и отскочила, попав стражнику в ногу.

- Разве это не епископ? – спросил кто-то, указывая на обрывок платка. – Разве это не месса?

- Нет, нет, - пробормотала Лене себе под нос и сгребла все свои драгоценности в подол.

«Я ничего такого не делала», - добавила она, но никто ее не слушал. Священник в устах возмущенных зевак уже превратился в папу, а причастие – в коронацию, и стражник, услышавший имя императора, открыл глаза и вытянул шею, став похожим на коршуна. Он зорко оглядел своих нахохлившихся подопечных, и Лене втянули за спины заключенных, подальше от него.

- Что за шум и гам прямо у стен церкви? – спросил хорошо поставленный мужской голос.

- Здесь была девочка, - угодливо ответили ему.

– Она возводила хулу на святой престол.

- Она разыгрывала непристойную сцену со священником… - начал было пояснять кто-то другой, но его перебили: «Нет, с епископом!», «И это были ведьмовские штучки!»

- И чем же эта сцена была непристойной? Объясните мне ab ovo usque ad mala!

В толпе воцарилось почтительное молчание к ученому и знатному человеку, и Лене, которая совсем не поняла, что такое «непристойный», уже не говоря о последних зловещих словах, спрятала голову в колени.

- Она сделала преподобного из грязи и мусора, господин, - наконец сказал кто-то. – И его паству тоже. Вот этот мальчик все видел.

- Я ничего не видел, - заявил тот, и его голос дрожал. – Я… Я ничего не помню.

- Ему отвели глаза! – ахнули в толпе. – Найти эту девчонку! Пусть расскажет, что сделала!

Лене задержала дыхание, но тут же тихо пискнула, когда к ней привалилась чья-то спина и вдавила в холодную стену. «Т-тихо», - зловеще послышалось со стороны.