Жатва

А еще далее, широкой, алой полосой поднималось над городом летнее Солнце, готовое обогреть своими лучами всех без разбору: богатых и нищих, младых и старых, добрых и злых. 

У моста, ведшего к бывшим Фроловским, ныне Спасским вратам соскочил Устин Гордеич наземь.  Никому, окромя государя, не дозволено въезжать в Кремль верхами.  

Под круглой аркой подьячий стянул с головы шапку и перекрестился на темный лик Спасителя, молча взирающего на него своим проникновенным взглядом.

К высокой избе Стрелецкого приказа подошел, ведя коня в поводу.

Привязав поводья к коновязи, обернулся на колокольню Ивана Великого и снова осенил себя крестным знамением.  Взбежал по ступеням, толкнул тяжелую дверь, вошел.

………………..

Дьяк «в государевом имени» Дементий Минич Башмаков в объяровом опашне сидел за высоким столом и длинным, гусиным пером быстро писал в толстой книге.  

Дьякова келья была безоконной, но светлой.  Несколько толстых свечей стояли по трем углам, погруженные в заплывшие воском шандалы.

 В четвертом углу теплилась лампадка, освещая Нерукотворного Спаса.

Почуяв шаги, дьяк поднял голову и взглянул на вошедшего. Был он уже не молод, почти сорок годов.  Коротко остриженные волосы серебрились сединой, борода и усы, напротив – были чернее смолы.  Этой зимой схоронил он умершую от горячки жену, очень по ней тосковал, да чтобы забыть свое горе, домой почти не ходил, все больше в приказе сиживал. 

- Устин? Ну здравствуй, отчего так рано явился? – спросил Дементий Минич.

- Здравствуй, дьяче, - поклонился Устин Гордеич и перекрестился на Спаса. -   Ведомо ль тебе, что патриархов дьяк забрал из нашего поруба колдуна Филиппа?

Государев дьяк коротко кивнул:

- Ведомо. Я сам приказал его отдать.

Устин Гордеич удивился:

- Но пошто?  Людишки наши полегли, а заслуга патриаршему приказу достанет?

- Ты, Устин, вчера домой ушел, а ко мне из Иноземского приказа ярыжка прибежал с грамотой.  Требовал того фрязина отпустить.  Шибко они боятся с фрязским королем поругаться.

 Государь ноне под Смоленском стоит, гонца до него слать долго.  А Святейший Патриарх - тут на Москве, да вместо царя им же самим блюсти державу ставлен.  И хотя нелюб мне Никон, но решил я меж двух зол наименьшее выбрать.

- Умно, дьяче.  Верно, Патриарх Фильку не выдаст… 

- Не выдаст, - уверенно сказал государев дьяк. – Иван, забирая фрязина поведал, что Святейший велел немедля судилище устроить.