Жатва

 Обнаружив его, я удивился - для какой цели могло понадобиться прежнему владельцу эта вырытая в земле нора?  Возможно для контрабанды, мне же этот подвал пригодится для обустройства в нем лаборатории, где я сделаю посев.

С человеческим материалом проблем тоже не возникло – в Москве полно голодранцев, готовых за малый посул идти с незнакомцем куда угодно.  

Уже через неделю в моей лаборатории находилось достаточное количество подопытного материала. 

Я постарался собрать представителей всех возрастных групп: детей, начиная от трех лет до десяти, мужчин и женщин от тридцати до пятидесяти и пару древних стариков, которые меня в общем-то мало интересовали, но, для чистоты эксперимента я добавил и их.

 

Кроме того, у меня была своя мадонна – совсем молодая девушка с младенцем – ее я заманил, пообещав цветастый платок для нее самой, да пряник для ее малыша.  Какие же они тут все наивные, доведенные до отчаяния нечеловеческими условиями, в которых вынуждены прозябать всю свою жизнь.

 В каком-то смысле я даже всем им делал благо: перед тем как сделать первый посев, я досыта всех кормил-поил, спали они, пусть в клетках, но в тепле, на мягких бумажных тюфяках.  Я думаю, что о такой жизни, раньше они только могли мечтать.  Но неблагодарные твари, постоянно скулили, прося выпустить их обратно.А молодые мужчины, даже пытали на моих клетках свою силу.  Пришлось их утихомиривать, подмешивая в пойло, которое московиты зовут kvas, маковый отвар.

Примерно через две недели все было готово к экспериментам.Вначале, я посадил семена смерти в самых старых московитов и первые признаки болезни проявились тут же. 

 Старуха испустила дух прежде старика, почернев и вздувшись уже через шесть часов после посева.Старик продержался на два часа дольше.

После стариков я приступил к детям.  Все они, начиная от младенца, которого я напоил зараженным молоком, до десятилетки, показали тот же результат, что и старики.

 Увлеченный научной работой, смотрел я как дети начинали кашлять, после у них поднималась температура, переходящая в жар, на их телах высыпали мелкие прыщи, перерождавшиеся затем в гноящиеся раны, кожа их чернела, а тела раздувались.  После чего они умирали. 

Для того, чтобы мои подопытные не перезаражали друг друга раньше времени, мне пришлось их изолировать, укутав каждую из клеток толстым слоем шелка.