Жатва

Далее, я начал по одному заражать молодых мужчин и женщин, постепенно опуская температуру в помещении.  Подвал был вырыт на глубине примерно шести -десяти футов и, хотя в нем и так было достаточно холодно, я стал вносить в него купленный у местных, заготовленный еще с зимы лед, продолжая наблюдать, как реагирует на это посев.

 Все шло хорошо.  Я думаю, что еще две-три недели и я смог бы вырастить устойчивые к московским холодам семена.  Но черт бы побрал этих московитов!  Кто-то доложил властям о том, что я ворую людей.

 

Первый офицер пришел ко мне неожиданно.  Когда он начал задавать свои вопросы, я растерялся.  Работая без перерыва две недели подряд, я устал и потерял бдительность.  Надо было сразу самому обезвредить мерзавца, но вместо этого, я кликнул молодцев, тех самых воинов хорунжия Романовского, которые прибыли со мной в Москву под видом приказчиков.  Те кинулись на офицера, чтобы скрутить, но подлец оказался ловчее – успел достать саблю и ранить одного из моих воинов, после чего, воспользовавшись замешательством, выскользнул из лавки.

Тут я снова дал маху.  Вместо того, чтобы бросить все и бежать, я понадеялся на медлительность московитов, которые обычно всегда все решают неспешно.  Однако, на сей раз я ошибся.  

Уже через пару часов в дверь моей лавки застучали. Я выглянул в окно и увидел, что улица полна красными камзолами streltsov.  Выбора у меня не было.  Сдаваться на милость московитов я не желал.  Созвав всех своих воинов, я приказал им открыть огонь прямо через окна и двери.

 Отразив первый натиск, мы отступили, укрывшись в лаборатории.  Несколько часов мы оборонялись, но я понимал, что это конец и моя работа в Москве закончена.  Процесс, конечно, уже начался, и он необратим – все те, кто сейчас со мной в лаборатории, я сам (поскольку был без изолирующей органы дыхания повязки) а также те, кто войдет сюда – обречены.  Взращенные мною семена уже жили своей жизнью, размножаясь везде, где были для этого благодатные условия.  В принципе, работу можно считать выполненной, и не важно, что эта работа стала последней для меня, ведь даже если бы не Черная Смерть, уже поселившаяся внутри моего тела, то ждать пощады от московских streltsov было глупо.

Особенно от этого бородача в красном камзоле, который, ворвавшись в лабораторию, увидел подопытных и, взревев, кинулся на меня.Он и сейчас сидит, и смотрит волком, наблюдая за моей пыткой.