Империя Женщин

— Этьо нужно говорить через горловой звукь, вот так! — Голивец неразборчиво забулькал, вероятно демонстрируя на своем примере как должно произносится нужное слово.

Мсье Ляпуш порой бывал совершенно невыносим, а сейчас, явно испытывая уколы совести за проступок Фогеля, срывался на другом своем подопечном, устроив тому внеочередной урок.

Я постучалась и сразу вошла не дожидаясь приглашения.

Люка сидел на стуле , и судя по растрепанным вихрам и его растревоженному взгляду, я поняла, что зашла совершенно вовремя.

Голивец ступил в сторону, пропуская меня.

Эта комната выполняла собой сразу две функции — классной, где юношам преподавали уроки, и маленькой мужской гостиной, где братья могли принимать своих друзей и знакомых, пока сопровождавшие их женщины, отдыхают в большой гостиной, на втором этаже.

Мне всегда она нравилась, эта комната. Может из-за оливково-зеленых стен, одного из любимых мною оттенков, может оттого, что связана она была в моей памяти только с радостным, окна ее выходили в сад, и я частенько болтала так с Люкой.

Когда он стоял в комнате, опираясь руками о подоконник, а я — в саду. Возмущенный мсье Ляпуш при том, из-за спины Люки обязательно кричал по голивски и требовал от меня, чтобы я не отвлекала юнош от занятий.

Прекрасное время!

Внутри комнатка была совсем маленькой. Две лавки у стен, потемневшие от времени, картины на стенах — портреты семейства созданные художницей средней руки. Похожи, но без живости, свойственной кисти настоящего таланта.

Гипсовый бюст древней военачальницы на полу у стены, с типичным для таких фигур — напыщенным взглядом в пустоту. Явно не первая копия — отливка, отчего черты ее были смазаны и плохо различимы. Да и кончик носа отколот, в чем был повинен шебутной Люка, но вину за это благородно взяла Брисса.

Влетело в итоге обоим.

— Msya Lyapush, katie torturate a malrlina ratie prononcado.(2) — Вместо приветствия произнесла я и улыбнулась. Люка посмотрел на меня с уважением, оценив то, как легко я управилась с заковыристой фразой.

— Вот этьо и есть правильный произношений, мсье Люка! — Гувернер подошел ко мне, и вновь поклонился, хотя мы виделись сравнительно недавно. — Fanien! Fanien!(3) Ощень изьящно, Ваша светлость! Упрямый мальчик совсьем не хочет заниматься! — Мсье Лапуш видно посчитал, что мое присутствие поможет ему преодолеть нежелание Люки вникать в таинства голивской дикции, и преждевременно обрадовался.