Ничейная земля

Дыхание перехватило. Рассудок будто бы заволокла вязкая пустота. Не успел наш герой собраться с мыслями, как вдруг громкий приказ командира австрийцев нарушил мгновение мирной жизни:

– Männer! Laden Sie Splittersprengmine! Fünfundzwanzig Grad! Nach meinem Kommando! Schnell! Los! Los! Los! (Нем.: Солдаты! Заряжай осколочный! 25 градусов! По моей команде! Быстрее! Бегом! Бегом! Бегом!)

– Кто ж выстрелил-то, а?! Ядрёна вош! – выругался ефрейтор. – Чего-то они засуетились. Надо к своим, пока нас тут не перещёлкали! – забеспокоился Бусыгин и тут же бросился назад.

– Назад! Стойте! – закричал Морозов, вскочив с места, но тут же упал ниц: с обеих сторон затрещали пулемёты. Вспышки разорвали вечерний мрак. То там, то тут вспыхивали винтовочные залпы. Засвистели пули. Крики австрийцев и русских смешались в один сплошной гвалт. Внезапно дракон чутким слухом уловил, как в стороне раздался душераздирающий крик и как что-то тяжёлое рухнуло на землю. Он понял – медлить нельзя.

– Bleib hier! (Нем.: Жди здесь!) – наказал Хранитель Добра схоронившемуся под ёлкой австрийцу и, спотыкаясь, в полуприсяде ринулся спасать ефрейтора.

Свистят пули. Гудит ветер. Грохот то там, то тут. Испуганный крик молодого солдата. Вдох, выдох… Рой мыслей бушует в голове. «Миномёты… – отрывки мыслей терзают сознание. – Миномёты! Они кричали про миномёты. Время, время, время… Только бы успеть!» Шаг, второй, третий. Вот уже на расстоянии руки увесистый Бусыгин. «Может пора? – промелькнула мысль. – Нет, не сейчас. Я слишком высокий. Мои крылья – прекрасная мишень». Упав ниц, Хранитель Добра дотянулся до Бусыгина. Тот корчился от боли и зажимал поток крови из правого бедра.

– Господин ефрейтор, я здесь, – успокоил Морозов командира и тут же закрыл его своим телом: мина разорвалась всего в нескольких метрах от них, но осколки пролетели мимо. Он осмотрел рану. Пуля впилась в плоть бедра и пропахала рваную борозду. – Артерию не задело. Жить будете. Я вас не брошу.

– Утешил, ёкарный бабай! Надо к своим ползти, – сквозь зубы проскрипел Бусыгин.

– Там в окопах схоронимся.

– Не успеем, – замотал головой Морозов. Обстрел становился всё кучнее. Осколки со свистом разрывали воздух. Надо было что-то делать. Времени на раздумья не было. Наш герой обернулся. Юный австриец съёжился возле ёлки, зажав голову руками, и орал от испуга, чуть ли не плача навзрыд. В это время Хранитель Добра услышал, как со стороны русских окопов раздаётся громогласное «ура!» Обстрел всё усиливался на ничейной земле.