Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

Наконец, то естество, что считало себя пусть, благородным, но все же матерью рожденным человеком, мучительно затрепетало и в панике метнулось к последнему из оставшихся в его распоряжении фантомов света и …

Родился новый Царь Священной Атлантиды Евэмон!

Родился, чтобы жить, править и служить Божественному Посейдону!

Родился и теперь растерянно оглядывался по сторонам.

И в этом не было ничего удивительного.

Потому что, что Нерею-Царю было от роду не больше минуты.

В то время как Нерей-Человек никогда прежде в этом святая Святых Атлантиды, не бывал.

Ведь Святилище Посейдона, а орихалковая колоннада, которую видел сейчас перед собой Нерей, без сомнения принадлежали именно ему, было запретным местом для всех без исключения атлантов.

Только Царям Атлантиды и могущественным жрецам Посейдона было дозволено переступать его порог. Да и то, лишь в определенные, четко обозначенные в Священных Письменах и на Скрижалях, дни.

Более того, это был наиболее важный и свято чтимый в Атлантиде закон, нарушение которого влекло за собой верную и неминуемую смерть.

Это было жестоко, бесчеловечно, и, наконец, по-варварски глупо …

Но зато никто и никогда даже не пытался нарушить закон!

Хотя, возможно, очень даже зря … 

Ведь цель нередко и с лихвой оправдывает средства?

Нерей смог в этом убедиться сам, как только его глаза привыкли не только к сумраку, но и к огнистому блистанию орихалка.

"- О Боги! Какая неземная стать и красота!" - в исступлении восторга беззвучно выдавили из себя его уста 

Еще бы!

Нерея окружала иссиня-черная, время от времени сочившаяся перламутрово-игристыми сполохами и чарующими переливами далеких зарниц БЕСКОНЕЧНОСТЬ абсолютно ему до этого неведомого пространства и естества …

Но и это было еще не все.

В самом центре этой новой для Нерея Стихии легко и непринужденно парила в воздухе величественная, из чистого золота и еще какого-то бледно-желтого материала, громада статуи самого Посейдона.

Владыка морей был изображен стоящим в серебряной колеснице с впряженной в нее шестеркой крылатых коней и своей венценосной главой небрежно подпирал бескрайнее звездное небо, кое из себя представлял искусно инкрустированный златом, серебром и орихалком потолок его Чертогов - Храма.