Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Прибежал озабоченный директор и в третий раз нетерпеливо заглянул в комнату, где музыканты переодевались перед концертом.

 Тянуть дольше не было смысла. Оркестр, в сопровождении которого дуэт исполнял отдельные произведения, по распоряжению директора открыл концерт. Сегодня первыми должны были выступать Генрих и Виктор с мелодичной лирической пьесой – своеобразным представлением знаменитых музыкантов публике.

 Оркестр успел сыграть пару популярных произведений модных композиторов, когда, наконец, появился Генрих.

Посмотрев на него, Виктор внутренне содрогнулся. Никогда ранее ему не приходилось видеть друга в таком раздражении. Внешне Генрих выглядел как всегда сдержанным и спокойным, но не для того, кто хорошо и давно его знал. Порывистость и резкость движений, стальной блеск светлых глаз на осунувшемся лице и плотно сжатые узкие губы выдавали истинное настроение пианиста. 

– Вижу, меня уже заждались? – негромко спросил он. – И господин директор позволил себе открыть концерт! – Губы Генриха растянулись в улыбке.

– Чего молчишь?

Виктор настороженно посмотрел на партнёра, размышляя, что ему ответить.

Оркестр закончил играть, из зала донеслись возмущённые голоса. Публика желала послушать выступление дуэта. Директор вышел на сцену и попытался успокоить нетерпеливых зрителей. Но в ответ раздался громкий мужской голос, грубо потребовавший вернуть деньги. В зале крикуна поддержали. Люди кричали и ругались. Директор попытался успокоить разбушевавшуюся публику, затем красный и потный влетел в комнату музыкантов.

 

– Господа! Господа! Как можно так опаздывать?! Публика волнуется. Вас ждут! Прошу вас, не играйте терпением людей! 

– Не волнуйтесь, господин директор, мы готовы. Моего друга задержали непредвиденные обстоятельства, – стараясь быть вежливым, пробормотал Виктор.

Генрих разглядывал расстроенного директора, склонив голову на бок, и насмешливо улыбался, будто перед ним крутилась забавная обезьянка с ярмарки, а не перепуганный человек.

Господин директор взмахнул руками и снова помчался успокаивать публику. Генрих отвернулся и пожал плечами. 

– Какая муха тебя укусила? Что ты себе позволяешь!? – раздражённо проговорил скрипач. – Нас люди ждут…  

– Люди? Ты о ком? О той толпе животных? – насмешливо переспросил Генрих. 

– Я говорю о нашей публике, о тех, кто оказал нам честь прийти нас послушать и, между прочим, заплатил за билеты немалые деньги! – жёстко отчеканил Виктор.