Эолова флейта, или Душенька и Курчавый

Однако ж теперь Александр осознал: кобылка его «дурит»).

   – Eh bien, – пробурчал он, – только и понятно, что ничего не понятно!.. – И побрёл своей дорогой, гневно, но бессильно терзая бакенбарды.

  

   Видя, что он ушёл, животное вновь обратилось к Дантесу:

   «Что ж, барон, если вы не убьёте его на дуэли, – а я сомневаюсь, что убьёте, слишком странно расположились звёзды; никогда такого раньше не видела… Одним словом, если не преуспеете в этом, тогда уж рассчитывайте на нас! Коршун, Гюль, да и я сама – готовы будем пособить».

 

  

2

    На чём бишь мы остановились?

  Ах да. Верно:

   – ...песчаная дорога за селом, вконец размокшая от дождя. Там брели две женщины в необычайном наряде: на обеих – просторные суконные бушлаты и сапоги, больше подходившие лицам мужеска полу. Одна, чернокудрая, носила польскую конфедератку – красную с золотым отливом. Вторая была меньше ростом, простоволоса и имела каштановые кудри.

Чем-то она смахивала на Сашину знакомую – Анну.

   Навстречу девушкам из села вышел Коршун: громоздкая туша в три обхвата, здоровущий кусок мяса, плясавший на своих культяпках, будто недорезанный петух. Раскрыл толстый клюв, хрипло заорал. Девушки не испугались, наоборот – хохотали во всё горло, гладили мерзкую тварь по голой розовой шее, давали щипать себя за лодыжки.

   – Вку-усненькие, – довольно квохтал он. – Мягонькие!.. Так бы весь век с вами и веселился, милашечки мои.

   – Ладно-ладно, старый развратник, – старшая, в фуражке, чмокнула Коршунову щёку. Погладила его подбородок, успокаивая, шепча на ушко всякие тихие, добрые глупости. Страсть Иблисова слуги понемногу стала утихать...– Ты хотел что-то сказать нам?.. Так говори, не мучь душу. Кстати, куда делась Наина? Почему сама не вышла сюда?

   – Дорогая Алели, – хрипел Коршун, – наша кобылка сегодня в Гатчине, принять вас с сестрой не может. Но я тебя обрадую: испытательный ср-рок твой завершён.

Галка Крака настрочила рекомендацию для вашей матушки, мы её сегодня отправим. А вот Гюльджан… К сожалению, Гюльджан не отработала свою норму. Ей пр-редстоит ещё постараться.

   – Это очень жаль, – молвила брюнетка. – Но она всё наверстает, только время дай. Правда, милая?

   – Уж конечно, – улыбнулась та. – Что я должна делать?

   – Совершить какой-нибудь экстраординарный поступок.