Тетрадь Серафима

– Её можно прочитать. – Ваня продолжал не понимать сестру и хотеть от неё историю на ночь.

– Ох, вот как прочту тебе страшную историю, уснуть же не сможешь. – студентка захлопнула книгу и встала с кресла, сделав она это так резко, что её брат отпрянул, – Есть одна, про чёрных шаманов и бога, которому нет имени.

– Лен, а правда такой бог существовал? – мальчик внимательно наблюдал, как его сестра складывает книгу на полку и берёт оттуда какую–то тетрадку.

– Конечно, а кто говорит, что нет? – Лена взяла тетрадь и стала искать переписанный текст, который увидела в библиотеке, – Люди же верили, значит существовал.

– А почему у бога не было имени? – Ваня недоверчиво посмотрел на сестру.

– Оно было, просто его боялись произносить. А потом его и не стало – люди забыли. – ответила студенка, найдя искомую запись.

*** Шаман шёл по деревянному помосту к выходу, где чернела тьма и четыре фигуры в деревянных рогатых масках и с медвежьими шкурами на плечах били в бубны. Отбиваемый ритм становился всё быстрее и быстрее.

Вторя ему, громче стали вопить пленники, словно пытаясь криком сорвать кляпы со своих ртов, и словно это могло их спасти.

Тьма клубилась, расходилась волнами, словно чернила в миске с водой, и потянулась внутрь через проём между кострами. Это было похоже на чёрный дым, стелящийся по земле. Он окутал ноги фигур с бубнами и стал растекаться по поляне. Шаман почти дошёл до фигур и увидел, как из чернеющей глубины к нему потянулись руки, тёмные и крепкие. Наваждение пропало на мгновение, руки стали щупальцами, затем обернулись ветвями странного быстро набирающего силу дерева.

Эти ветви протиснулись через огненный коридор, стараясь держаться подальше от самого жгучего пламени. Шаман остановился вровень с первыми двумя фигурами.

Смолкли бубны. На поляне были слышны лишь крики пленников, рёв кострового пламени, а также скрип пут, которые не хотели отпускать жертв от столбов. Затем из глубины тьмы пришёл вопль. Низкий и заунывный, убивающий в сердце всякую надежду.

Ритуал должен быть завершён, бог должен быть накормлен. Из темнеющего проёма рванула на поляну темнота , пахнуло холодом и смрадом разложения. На мгновение шаман потерял способность видеть – так здесь стало темно. И снова раздался вопль. Это не было торжество, это была тоска. Неизбывная тоска по чему–то неправильному, но неумолимому. Она рождала в сердце боль и отнимала возможность перечить этой боли.

Шаман раскинул руки и выкрикнул имя.