Скучный декабрь

Он даже моргнул пару раз, боясь, что то, что он видел глазами, всего лишь морок, вызванный гудящей головой. Но все казалось настоящим.

Оборвала разговоры морковная старуха, оставившая дымящиеся останки обиженно сопящего возчика в покое.

- Кого ты привел, Поль? – спросила она, подозрительно рассматривая Леонарда. Тот спокойно смотрел на нее, почесывая саднившую на затылке шишку.

- Солдата, мамочка.

- Фармазон, – с ходу определила старуха, - Ты чьих будешь, шаферка худая?

-С Городу, мадам хорошая, Леонард Штычка, музыкант, - любезным голосом сообщил отставной флейтист, подумав про себя: «Старая ты карга».

Мадам Фрося задумчиво пожевала губами в яркой помаде. Ее  лицо  в эту самую минуту задумчивости смахивало на печеное яблоко. Мыслительный процесс заставлял морковный капор подрагивать.

- Ну, и иди себе, - предложила она, сверля Штычку выцветшими серыми глазами.

- Ну, и пойду, - обиделся тот, испытывая муки оттого, что совершенное им доброе дело осталось без маломальской благодарности.

С этими словами Леонард развернулся и, сопровождаемый взглядами притихших девиц, смолкающим гудением в голове и урчанием желудка, двинулся к дороге мимо возчиков с треском и кряхтением, ставившим на место колесо. Господин в пирожке, всплеснул руками и, ухватив мадам за рукав, принялся что-то с жаром шептать той на ухо.

- Никак не можно! – донеслось до флейтиста старушечье скрипение, - Фармазон лядащий, как есть фармазон, Поль.

Они еще поспорили, размахивая руками, что-то доказывая друг другу. Нервный господин даже снял зачем-то шляпу, показав великолепную, окаймленную пушком по краям, плешь. Лицо упрямца исказилось,  голова напоминала яйцо, выглядывающее из гнезда. Он жестикулировал и что-то придушено доказывал предводительнице странного обоза. Наконец до топающего по дороге музыканта донесся голос мадам:

- Эй! Шаферка! Как тебя там? Штычек!

Тот обернулся и поправил говорившую:

- Штычка, бабушка.

- Какая я тебе бабушка, хрюкало ? Мадам Француаза, понял? –  вежливо представилась  собеседница и спросила. - Дорогу на Варшаву знаешь?

- Знаю, - ответил тот и направился назад, полагая, что надменные звезды, наконец, повернулись к его судьбе. И то, что дороги на Варшаву он не знал, было не столь уж важным.