Скучный декабрь

-Тьху, язва тебя рази, - сопровождаемый проклятиями огрызок сигары выпал из путаных волос Никодимыча,

- Ну, тьху, же! - произнес тот, бессильно топча снег, а затем сопроводил смерть окурка длинной тирадой, бросившей бы в краску даже ломового извозчика. Которому грузимый шкаф упал поочередно на пальцы, хребет и голову. Его товарищ, глядя на это приключение, счастливо заржал.

-Базиль! Кьес кес ки не ва па? – тут же задребезжал морковный капор. – Быстрее!

- Уже починили, мадам! - злобно заорал пострадавший.

– Пианину зараз будем грузить!

Тяжелая музыка, потрепанная многочисленными упражнениями еще на старом месте, от падения практически пришла в негодность, внутри ее что-то звякало и перекатывалось. Но на тяжести инструмента это, правда, не сказалось. Сделанное безвестным мастером в Вене полированное дерево предательски скользило в руках, обещая грузившим новые огорчения.

- По уголку его возьми, по уголку, - кряхтел  швейцар. Инструмент негодующе гудел задетыми струнами.

– Холера ясная, песи ее совсем!

- Поддай! Поддай, Василь, – молил того второй возница. - И ты тяни, солдат!

- Да тяну, тяну.

-Тянет он… ты тяни и как бы толкай, - не соглашался собеседник и крякал от несознательности помощника.

С грохотом, сотрясаясь всеми потрохами, инструмент,  наконец, встал на место. С боку что-то отлетело,  колки скрипнули предсмертно, и на том установилась тишина, какая бывает в то короткое мгновение, когда молоток попадает по пальцу.

Потные грузчики, согреваемые солнцем, встали, осматривая дело своих рук. Поставлено было плохо, и край фортепьяно нависал над дорогой, но поправлять, что-либо уже не было сил.

-Пущай так будет, - со светившимся в глазах фатализмом предложил Никодимыч, - Пущай! Може еще повыпадет где, да насовсем разбьется проклятье это роду человеческого. На мелкие кусочки, чтоб не собрать вовсе было. Чтобы пыль от него осталась. Тьфу!

- И то дело, - согласился с ним Леонард.

Третий грузчик, который как выяснилось, былкаким-то отдаленным родственником печальной бороды, кивнул головой.

Пнув в сердцах починенный воз, взъерошенный швейцар завозился с вожжами, которыми он планировал укрепить наглый инструмент. Прокинув их над верхней крышкой, они привязали пианино к телеге. И, завершив на этом все дела, приступили, наконец, к тому, что пан Штычка, хотел более всего: еде и питью.

Глава 16.