Скучный декабрь

Только сена заготовят. И ботинок побольше. Без сена и ботинок никак воевать нельзя.

- Без сена может и нельзя, а на то еще много хитростей есть, - загадочно ответил пан Хворовский и гостеприимно предложил. - Может стаканчик, желаете, пан?

Никогда не отказывающийся от хорошего дела отставной флейтист немедленно согласился. Пройдя мимо распрягающих коней Никодимыча и Тимохи, они направились к большому дому. На крыльце толпились, принимаемые женой хозяина, потаскушки мадам Фроси. Рыжая Манька, стоя чуть поодаль, покуривала тонкую сигаретку, с непонятной грустью глядя поверх крыш.

- Хороша, дзивка! – одобрительно произнес хозяин и крикнул жене принимающей гостей, - Марыся! Кликни Златку, та еще кого, пусть в покой бимберу несут. Коровам дали уже?

Та, глянув на мужа, что-то ответила, и исчезла в доме вместе с мадам Фросей и ее девицами, рыжая, бросив недокуренную дымящую сигаретку, отвернулась, ковыряя грязь носком туфли. Ветер, сновавший меж строений фольварка, легко гладил ее по волосам, словно она была его скорбящей по кому-то дочерью.

Почистив обувь на косовище, укрепленном у крыльца, пан Штычка с хозяином вошли в дом и устроились за огромным столом в чистенькой комнате с полом, устеленным паласами. Справа от них возвышался буфет, из которого довольный пан Хворовский извлек пару граненых рюмочек на кокетливых ножках.

- Десять их у меня, - доложил сияющий усач, кивнув на тоненькую девочку, внесшую в комнату, заткнутую кукурузным початком бутыль.

- Все девчинки? - осведомился Леонард, пока бимбер водружался на стол, а другая девчонка постарше расставляла тарелки с закуской и хлебом.

- Не, - протянул собеседник и пошевелил усами, - девок двое, остальные мужики.

На этом моменте он поднял указательный палец, показывая, что к любому делу всегда подходит серьезно и основательно. Пусть даже это и дети.

- Ну, а ты где трудишься, пан добродий?

- Музыкант, - коротко просветил пан Штычка, - до войны в Городском оркестре играл.

- Добже, - кивнул пан Хворовский, и, вытащив зубами початок, налил гостю, - а по солдатскому делу, откуда?

- Да, как в четырнадцатом призвали, так все успокоиться не могу. Воюю, что есть сил за правду. То в одну армию призовут, то в другую. Суета одна, пан добродий, устал, сил нет уже. Сейчас вот, в Город пойду, до дому. Так мне архангел Господень указал. Покой, сказал, ищи, там найдешь правду и счастье свое.