Скучный декабрь

Добрые дела, что завещал ему ангел господень, оказывались почти необременительными, и то, что он их совершал, наполняло душу тихим удовлетворением.

- А свежо тут стало, пан Василий, - завязал разговор он.

- Заметет, - угрюмо пообещал страж дверей веселого дома. – На ту погоду, не то что пару человек, полки плутать будут. В Боярке говорили, один грузчик в такую погоду все до дому добраться хотел. Ан нет, постоянно в шинок заносило. Три раза заходил, уже и деньги у него позаканчивались, и выгоняли его в шею. А все одно, как выйдет, потопает где.

И опять заворачивает. Не видно, говорит не зги, забодай меня комар, подайте мне водки, говорит, я тут у вас пережду. Вот такая погода эта.

Высказав мнение, Никодимыч презрительно сплюнул, попав на собственную окладистую бороду.

- Холера, - пожаловался он с омерзением наводя чистоту.

- А что, добрался тот грузчик до дому? – поинтересовался Леонард. И, отправив тлеющий окурок в сторону, потянулся, устраиваясь удобнее. Гудевший ветер развлекался с потертым инструментом мадам Фроси, извлекая из внутренностей тихие звуки.

- То неизвестно, мил человек, - скупо обозначил Никодимыч, - А ежели добрался, его счастье. А, може, и запропал навсегда.

На этом разговоры прекратились, так как оба собеседника принялись за свое. Грустный швейцар размышлял о зброевом парасоле, в котором так хорошо и безопасно, что на любые опасности скучного декабря было плюнуть и растереть. А на всякую пакость можно  беззаботно глядеть из смотровых щелей.

 Леонард развлекался разговорами с призрачным паном Вуху, вынырнувшим из снежных хлопьев.

«Покрал веник-то?» - злорадствовал десятник, оседлав супницу шляхтичей Штычек.

«Судьба, пан добродий», - отозвался музыкант. - «Одни страдания за нее принимаю. Вот если напишут: веников не красть, а другие дела делать. Так всегда вам, пожалуйста. Мне может больше не веники нужны, а, правда, за которую и жить не жалко».

«А веник я тебе тот запишу», - пообещал пан Вуху, выделывая иммельманы между хаотично порхающих снежинок.

- « Мне все одно писать для порядку».

«На то ваше право, конечно», - согласился отставной флейтист, плотней закутавшись в рваную шинель, оберегая тепло, которое нещадно крал усиливающийся ветер. Его собеседник, не найдя что ответить спокойному настрою пана Штычки, изобразив пологую петлю, припустил в серую крутящуюся мглу.

Судьба вела всех их, бродящих по снежным дорогам.