Скучный декабрь

И тот послушно перевернулся на другой бок и заново убрел в страну снов.

На этом шум и разговоры во дворе фольварка стихли, поддавшись навалившейся на них вялой безмятежности. Костер догорал, скудно освещая дремлющих. Прерванные разговоры и незаданные вопросы остыли и, в конце концов, растворились в поздней ночи. Лишь утки, копошившиеся в своих утиных ночных делах, да коровы пана Хворовского, шумно вздыхавшие чему-то, нарушали установившуюся тишину.

Глава 20. Рецепты фронтового героизма. Капуста, лопата и котел

Веселая армия покинула фольварк пана Леха рано утром.

Изрядно потерявшее тепло и свет солнце безного хромало над горизонтом, ветер гудел, срывая с пасмурного неба первые снежные хлопья.

Провожать гостей в дальний путь явилось все население большого дома, за исключением раненого Хворовского. Тот, одаренный двумя золотыми десятками пани Француазы, махнул из окна, обращаясь по большей части к Леонарду, которого считал провозвестником новой эпохи.

 В которой власть Речи Посполитовой благодатно осеняла его скромный хутор, а по полям бродили тысячи зброевых парасолей, в каждом из которых сидел вооруженный винтовкой польский солдат.

- Нех жие пан Юзеф! – надтреснутым голосом крикнул хозяин фольварка, вздымая немощную руку. – Далей!

Его клич так никто и не услышал. Возы, возглавляемые нервным господином Полем, вывернули со двора и скрылись в сыплющем снеге. Морковный капор мадам Фроси гордо реял над тяжелым дорожным возком.

А пан Штычка, временами протирающий глаза, спокойно покуривал табачок печального Василия Никодимыча, хмурившегося от молодой метели.

Все у отставного флейтиста было замечательно: Город приближался с каждым шагом неторопливого обоза, а в сене были припрятаны скромные подарки, которыми Леонард недолго думая, одарил сам себя. Первым был замечательный веник, оприходованный флейтистом в сенцах большого дома. Он, нисколько не отличался от тех, что делают в Ляшках, и в любом случае мог порадовать хозяйственную пани Анну.

Вторым, секретным подарком, был великолепный обрез, заботливо опиленный  из обычной мосинской винтовки.

«Ну, зачем он пану Леху»? - думал отставной флейтист, - «Еще отстрелит себе что-нибудь. А невже в голову попадет? Это же всегда неприятность, правильно?».

Получалось, что правильно.  Леонард, радовавшийся совершению хорошего поступка, беззаботно пускал дым.