Скучный декабрь

Обогнув Киев с севера, он направлялся на северо-запад, преследуя смешавшиеся вражеские части. Командовал им бывший рабочий Обуховского завода – Федор Иванович Тарханов. Наводящее трепет прозвище: «Полтора большевика», относилось не к нему самому, хотя при своем росте этот пламенный боец с контрой вполне его оправдывал, а относилось оно, к полному командному составу отряда. Включавшего помимо самого товарища командира еще одну примечательную личность - товарища комиссара Певзнера.

Зиновий Семенович, мостившийся на гнедой кобылке по правую руку от командира, проник в революцию без затей: быстро, как коровья лепешка из-под хвоста, выпав из ворот покинутой надзирателями Харьковской пересылки.

Удивленный тишиной и распахнутыми дверьми он долго крутил головой на пороге. Пока, не заметив ничего стоящего внимания, не плюнул себе под ноги и бодро зашагал в светлое будущее, сияющее огнями постоялого двора неподалеку. Кроме него в тот день учреждение покинуло еще полтораста невинно осужденных царской охранкой.

Обладающий малым ростом Зиновий Певзнер был давним пламенным борцом с капиталом. Это обстоятельство еще долго вспоминали купцы Харьковской губернии, которых товарищ комиссар, образно говоря, оставил нести чемодан, продав подряд на триста пудов пшеницы. Подряд был один, а купцов семеро. И вопреки наивным надеждам, это счастливое число не помешало судье, глядевшему в чистые слегка навыкате глаза подсудимого, закатать тому пять лет.

Присев на грязные нары с кишащими насекомыми соломенными тюфяками, товарищ Певзнер задумался.

Время летело за решетчатыми окнами, а этап все запаздывал и запаздывал, словно сам безвинный Зиновий Семенович заткнул тот неширокий трубопровод, по которому текли бумажные мысли Фемиды. Просидев таким образом четыре месяца, он вышел в майскую грозу, имея при себе выписанный собственноручно документ, из которого следовало, что податель сего суть существо невинное и страдающее за правду.

- Что за место, Федя? – поинтересовался комиссар, облаченный в щегольской тулуп, национализированный в пригородах Киева.

- Да Город, вроде. - ответил тот и надрывно крикнул. - Коваль, подавиться тебе веником, начальство где?!

-Ведут уже, товарищ командир, ведууут! - откликнулся веселый голос. Ниже по улице, скрываясь временами за суетой, располагавшегося на постой отряда, маячила скромная фигурка председателя исполкома пана Кулонского. Вид почетного бедняка, навевал мысли о великомучениках, влачащих цепи по пути к крестам.