Скучный декабрь

Сцена при этом выходила совсем торжественной, вроде той, когда алжирского дея обмахивают опахалом от мух. Хотя те вокруг Зиновия Семеновича не кружились по причине зимы.

«Крупы дадут», - подумалось пану Штычке.

- И наделим мы тебя, товарищ, самыми что ни на есть полномочиями! С мандатом! - добавил комиссар Певзнер. Услышав про полномочия и мандат, толпа ахнула.

«И сала», - подумалось пану Штычке еще раз.

К слову сказать, такие крутые повороты были не редкость в этом долгом декабре. Чего только стоил случай с командиром еврейской самообороны в Глуховце.

Отрастив усы и оселедец, тот подался в сичевые стрельцы, откуда был с позором изгнан за кражу часов через два дня.

Пропав из виду на несколько месяцев, он всплыл потом в Бухаресте, где держал торговлю пряностями. Но и на том деле его преследовали сплошные неудачи. Торговля никак не шла. то ли пряности не пользовались спросом, то ли их просто забывали закупать. И через некоторое время он совершенно погорел на бронзовых векселях, выписанных самому себе.

Заимодавцы державшие в руках смутные бумажки с каллиграфической подписью, штурмовали лавочку, но в ней царили лишь пыль и запустение.

Весело брызгало стекло витрин, шумела толпа, а в это время сам обладатель твердой руки и многочисленных планов уже давно разглядывал развалины акведуков, мелькавшие мимо окон поезда, катившегося где-то в Северной Италии. В поясе отважного путешественника были упрятаны двадцать золотых десяток.

Прибыв в Милан, он тут же затеял новое предприятие, лопнувшее с еще большим треском.

Таким шумным, что, продолжая крестный путь, он был вынужден темной грозовой ночью пройти пешим от Аренцаны до Савоны. Море дыбилось, кидаясь на каменный берег, ветер освистывал беднягу, но тот шел твердо уверенный в звезде, которая его вела.

Далее было много дел, скучных и утомительных. Бывших частью тех невероятных событий и войн на фоне которых были содеяны, которые совершенно не выделялись в той беспросветности и скуки царивших в мире.

То были мелкие случайности, происходившие в маленьких городках Лигурии, где появлялся странный незнакомец, перед тем как навсегда кануть во тьму. В Бордигере он организовывал сбор средств на строительство мыловаренного предприятия, в Арма ди Таджа выдавал себя за усатую женщину. И везде его ожидали потери и горести. Деньги доверчивых румын растаяли как дым, а мягкая Италия оказалась беспощадна. Границу с Францией он пересек свежим весенним днем.