Скучный декабрь

Слушатели торопливо разлетались: крестьяне Веселой Горы разворачивали возы, а обитатели Города растворились по улицам, шагая в свои убежища.

Оглушенный обвинением маленький философ слабо трепыхался между красноармейцами.

- Позвольте. Позвольте, пан солдат. Это какая-то ошибка, ошибка… Я коллежский асессор! У меня похвальный лист!

- Шпион тута, товарищ командир! – злорадно вопил проявивший бдительность боец.

- У меня похвальный лист! – пискнул в ответ отставной учитель. – Я знаком с господином начальником канцелярии лично!

— Вот то ты нам расскажешь.

.. - пообещал его страж, крепче сжимая воротник пальто пана Кропотни, - я тебя уже давно заметил. Контра ты недобитая.

Толпа уже разошлась, и на площади остались только отряд Полутора большевиков и несколько любопытных храбрецов, в числе которых наблюдались пан Штычка и бабка Вахорова, восклицавшая:

— Вот и пана учителя заарестовали! Вот и заарестовали него!

Арестованный растерянно взирал на подошедшего товарища Тарханова. Тот в свою очередь тяжело глянул на съежившегося новобрачного:

- Контра, значит? – поинтересовался товарищ Федор, раздосадованный фактом, что речь его пламенная и возвышенная пропала попусту.

А затем ткнул вялого учителя потертым маузером, недавно продемонстрированным местным обитателям. - Ходим кругом, выясняем? Для кого шпионим, курва?!

Потрясенный поворотом пан Кропотня молчал. Вид у него был жалкий. Лицо, глядевшее в прокуренные зубы мировой революции, посерело. А кожа под редкими волосами на макушке, несмотря на декабрь, покрылась потом.

- У меня похвальный лист, пан комиссар, - продолжил рыть себе могилу отставной философ.

- Деникин тебе дал? - мрачно пошутил Федор Иванович, высверливая глазами лунки на испуганном лице собеседника. - Може, Петлюра, подавиться мне веником?

Бывший преподаватель совсем пожух и ушел в себя. Сейчас ему хотелось только чуда. Вроде того, что происходит, когда ребенок укладывает первый выпавший молочный зуб под подушку в ожидании конфетки.

Или, когда нищий находит на пороге утерянный кем-то кошелек, а потом, разглядывая целковые, желает этому неизвестному здоровья и всяческих удач.

- Сильно извиняюсь по этому поводу, пан товарищ. Но это наш пан учитель. У него женитьба на носу, - раздался голос из-за спин бойцов, обступивших бедного философа. - Уж никакой он не шпион, провалится мне на этом месте. Тут, осмелюсь доложить, был один шпион, но Вейку уже немцы забрали, пан товарищ.