Скучный декабрь

И, если остальной начальствующий состав батальона еще как-то трезвел в переходах по стылой земле, то командир батальона полковник Вальтер фон Фрич не просыхал никогда.

- Вас ист лос? – громогласно повторил он, а из дверей прямо, начали любопытно выглядывать головы.

- Языки разучиваем, вашвысокоблагородие! – по–простому объяснил отставной флейтист, пока его конвоиры были скованы ужасом близости к высокому начальству. – Я, если позволите, объяснял, как с этим делом у нас обстояло. В русской пехоте, стало быть.

- Кто таков? - по-русски благодушно поинтересовался полковник, проживший в Ревеле без малого десять лет. Его мягко накрывало последней выпитой рюмкой, и мир казался ему размытым и теплым.

- Музыкант, вашевысокоблагородь! Задержан по недоразумению за непониманием! Я, если хотите знать, вроде того немого кузнеца с Красныстава. Его в пятом году заарестовали по вроде как приставаниям к дамочке одной. На суде его спрашивают, было дело? А тот все мычит, мычит, да на гульфик, извините, указывает.

Указывает, значит, и на судью. На гульфик, и на судью. На судью, и на гульфик. Закатали ему пять лет каторги. Два за приставания и на три еще пошел за оскорбления судей. Строго тогда с этим было! Боролись с этими оскорблениями и казнокрадством, как есть искореняли всякими способами. В каждой газете пропечатывали, так мол и так, осуждаем оскорбления и казнокрадство по высшему волеизъявлению. – поведал Леонард. – А потом, стало быть, выяснилось, что это вовсе не он, а вовсе и пан Гжегож Мастицкий управляющий в галантерейном магазине. А на гульфик все указывал, вроде как не может он уже к дамочкам приставать, по немощи телесной. И на судью указывал, потому как судья старый был. Вернули его с Вилюйска, а пана Гжегожа заместо отправили. Все из-под непонимания и отсутствия, ваше высокоблагородие, пан официр полковник!

- Посадите его под арест, - мягко приказал фон Фрич, и, вспомнив о недопитой бутылке коньяка, добавил: - И разыщите обер-лейтенанта Шеффера и капитана Ноймана, где они там есть.

Нужно кое-что обсудить. Абтретен!

По-уставному развернувшись, конвойные поволокли незадачливого пана флейтиста далее. Весь вид их и кипевшая в глазах ярость напоминали римских легионеров, волокущих первых христиан на обед львам. Леонард, плотно зажатый между серых боков, спокойно осматривал разгромленную управу Города.

- А ведь вам, братцы, еще гробы бесплатные положены! – неожиданно вспомнил он, - и открытка должна быть в обозе. У нас такое завсегда было.