Скучный декабрь

Вот ведь странность какая! И ведь ничего не поделаешь!» - заключил он и безутешно присовокупил: « Вот пива я бы сейчас выпил немного».

Мир, сорванный с петель, медленно вращался под ним, планета летела в зябком холоде декабря. Где-то шагали обозы, перекликались часовые и спали люди, счастье которых было не за горами.

Глава 8. Три раза, когда оберфельдфебель Франц Креймер героически клал в штаны

Через день, серая баварская колонна, оставив на Городском кладбище четырнадцать крестов, покинула город.

По-утиному переваливаясь по дороге, шагали немецкие пехотинцы, а на предпоследнем возу обоза беззаботно болтая ногами, сидел новоиспеченный рядовой музыкантской команды флейтист Леонард Штычка. Скаредный оберфельдфебель Креймер выдал ему гитару, изъятую во второй роте и стоптанные сапоги, снятые с тела погибшего. На этом обмундирование рекрута от щедрот Веймарской республики было завершено.

- Хорошие сапоги, - объявил музыкант, после осмотра дышавших на ладан уродов без одного каблука, - сразу видно по солдатскому статуту деланы.

Тут тебе, братец, не офицерское качество, на юфти. Одной чистки требует по два раза на день. Солдатский сапог, что задница, работать должен, а не красоту наводить.

В ответ на это Франц Креймер, что-то неопределенно крякнул и, пуская дым из короткой трубки, хлестнул лошадей вожжами. Обоз тронулся. Колеса заскрипели в колеях. Бесполезные немецкие сапоги были кинуты рядом с гитарой, на которой Леонард все равно не умел играть.

- Останусь-ка я пока в ботинках, - глубокомысленно пояснил он вознице, - не дай бог, в бой идти, а сапоги к тому моменту сношены будут. Такая ерунда может выйти! В бою, и без гитариста. Все предусматривать надо!

Через пару минут вдоль колонны пролетели дрожки, в которых везли не успевшего протрезветь от последней попойки полковника фон Фрича. Мучимый похмельем, его высокоблагородие на этот раз пренебрег своим обычным транспортом - гнедой кобылой.

За дрожками, выбивая комки снега, проскакали верховые.

Топанье людей и скрип повозок смешивались в неопределенный гул. На границе Города, как раз у начала садов помещика Сомова, переминались провожающие, строго настрого предупрежденные о приличествующих времени жестах и выражениях. Возглавлял делегацию утирающий слезы герр бургомистр.

- Кланяйтесь от меня пани Смиловиц, пан Кулонский! Скажите, как порядок установим, так сразу же и возвернусь.