Скучный декабрь

А может она и бродит рядом? Может только руку протяни и твоя она будет? Кто на вопросы эти ответил, ну хоть на чуточку, - показав пальцами меру ответов, музыкант потер отчаянно чесавшийся нос и продолжил, - А сейчас, я тебе как на духу скажу – гитару менять нужно от таких настроений. Хотя бы на картофелевку. Вон там хуторок стоит, видишь?

Хуторок, на который указывал Леонард, тепло светился оранжевыми глазами маленьких оконец. По простому и логичному предположению отставного флейтиста, там, где был огонь, вполне могли присутствовать и картофелевка с бимбером, а также другие, не менее вкусные вещи.

- Обождешь, братец Франц? – предложил музыкант оберфельдфебелю. Тот попытался кивнуть, но от этого движения совсем вышел из равновесия, завалился в сено и немедленно захрапел.

- Ну, жди так, стало быть, я сейчас обернусь, - разрешил пан Штычка и, прихватив гитару, побрел по снежной целине. Хитрый конь господина оберфельдфебеля, дождавшись пока отставной флейтист удалится на достаточное расстояние, всхрапнул и двинулся вслед уходящим батальонным полевым кухням.

Воз, бултыхая вялым телом Франца Креймера, удалялся все дальше от темнеющего на фоне белого снега Леонарда. Решив обдумать эту проблему позже, музыкант, погрозив коварному животному кулаком, продолжил свой путь.

Глава 10. Злые перчики пани Яничековой

- Жес ктос? – громко спросил облепленный снегом Штычка и постучал в косую калитку. Почуяв чужого, брехали в свое удовольствие собаки, а за забором плыла тишина.

– Вечер добрый! Эгей! Есть кто?

Морозные звезды слабо светили в небе. Синие сумерки залили все пространство вокруг. 

- Тебе чего, касатик? – сквозь щелястые доски было видно, что во дворе образовался небольшой сгусток тьмы.

- Мне бы поменять, а и выпить поесть что, – определил цель визита Леонард. – Совсем ничего не осталось. Я тут мимо шел, дай, думаю, загляну. Маешь кош до пицья, бабуля? Я не за так, я на обмен могу.

За калиткой помолчали, размышляя, затем заскрипели засовы, и все нехитрое сооружение задрожало от усилий его открыть.

- Ты ей плечом то подави, касатик, примерзло штось по зиме, - попросила тьма и посетовала. – Снегу то, снегу навалило.

Упершись в калитку, флейтист сдвинул еес места. Та недовольно скрипнула. За хлипким сооружением оказалась согбенная старушка, укутанная неопрятной паутиной пухового платка.

- Замерзло штось, - повторила она. - Идем в хату, касатик, бо бардзо мороз нагибает.