Скучный декабрь

Выслушав невероятные приключения сумасшедшего пана с Замосца, бабушка скорбно покивала головой: такось бывает, касатик. А Леонард, вручив ей гитару, зашагал по раскисающей на глазах дороге, осененный в спину охраняющим от всех бед и напастей материнским крестным знамением. Солнце, находясь в прекрасном расположении духа, грело его, за пазухой плескался огонь. И все ему казалось в этом мире настолько хорошо и справедливо, что ближе к обеду, разморенный теплом, он перекусил парой блинов, щедро запив их несущей пламя перцовочкой.

А затем еще и выкурил остатки табака господина оберфельдфебеля.

-Я был когда-то паном,

Паном, жиганом,

И я не ходил босой.

Ел деликатесы,

Славил всю Пересыпь,

Славился своей красой.

Ой, болит сердце, болят почки,

А чтой-то давит мне на грудь.

А золотые вы мои денёчки,

Мне вас не вернуть!

А золотые вы мои денёчки,

Мне вас не вернуть!

Девушки- красотки,

Девушки-кокотки,

Вспомню я о вас - молчу.

Вспомню эти ночи,

Что смотрел вам в очи,

А теперь я не хочу!

- пел отставной флейтист, бодро топая вперед.

И получилось, что, поворачивая, на всех этих развилках и перекрестках он, в конце концов, настолько отклонился от цели своего путешествия, что завернул в противоположную сторону, возвращаясь в Город, но уже другой дорогой.

Сколько еще таких, скользящих по неуклюжему льду дорог, оборванных да грязных бродило сейчас, догоняя, возвращаясь, просто глупо пытаясь куда-то добраться? Много. И не понять было никому, зачем и куда шли все, потому что не было цели, а все окружающее тонуло в вязкой неопределенности.

Каждый искал только своей, такой справедливой правды. Но не было ее, ни для кого, потому как усталый людской глупостью мир давно сошел с ума.

« Как бы к ужину поспеть». - озабочено размышлял музыкант, ускоряя шаг. -« Небось заругают, уж заругают за отсутствие. А вдруг бой какой? Да без гитариста-то?»

То, что гитара сейчас мирно лежала на лавке в доме пани Яничековой, играло ровно никакой роли, пану Штычке было плевать на условности.

«Хорошо бы еще этот декабрь заканчивался скорее. А там январь с февралем, да и открывай карманы, весна придет. Может, еще к пани бабушке успею, как победим кого. А если не победим, так могу и не успеть»…

На этом моменте его раздумий отставного флейтиста прервали лихим свистом и топотом, раздавшимся за спиной.

- Эгей, пехота!! – проорали сзади. - Ну-ка, осади малясь!

У одиноко стоящей ели, остановившегося пана Штычку нагнали всадники.